Мужчина дурной мечты - Наталья Александрова

– Люся, как ты можешь! – с пафосом воскликнул Василий. – Ведь это моя мать!

Девушка выразительно покосилась на топорик и шагнула к стенному шкафу:

– Прятаться! Немедленно в шкаф!

– В шкаф? – ужаснулась мамочка. – Я не полезу в шкаф! Я не могу! Там душно и… и унизительно!

– Не полезете в шкаф – полезете на нары! – отрезала безжалостная Люся. – Там еще унизительнее!

– Мама, она права, – неожиданно поддержал будущую жену Василий. – Надо прятаться!

Мамочка еще какое-то мгновение колебалась, но в дверь заколотили, и она, испуганно оглянувшись, юркнула в шкаф. Люся аккуратно завесила будущую свекровь старой занавеской, придирчиво оглядела и поставила сверху коробку из-под электрического чайника. После этого она захлопнула дверцы шкафа, и Вася пошел открывать.

На пороге стояли двое: мужчина лет тридцати пяти, в полицейской форме, с пышными рыжими усами, и веснушчатая девушка в круглых металлических очках, напоминающих о герое популярного детского сериала Гарри Поттере.

– Капитан Несгибайло, – представился мужчина. – Что же это вы представителям власти не открываете?

– Мы… мы были неодеты, – Василий покосился на Люсю, которая усиленно делала вид, что все происходящее нисколько ее не касается.

– Лейтенант Тузикова, – назвала себя девушка. – Вы позволите войти или так и будете держать нас на лестнице?

– Про… проходите. – Василий посторонился.

Он удивленно смотрел на Тузикову. Ее лицо казалось ему удивительно знакомым. Если сделать ее немножко потолще, сменить цвет волос, убрать веснушки и очки, а взамен обвешать бриллиантами… Василий встряхнул головой, отгоняя видение. Что за чушь иногда может померещиться!

Представители власти прошли в комнату, и капитан Несгибайло, заглянув в какие-то записи, осведомился:

– Зайкина Нина Арнольдовна здесь проживает?

– Это мо… моя мать… – испуганно проблеял Василий. – А почему вы, собственно, интересуетесь?

– Вопросы здесь задаем мы! – сурово отчеканила лейтенант Тузикова.

Старший товарищ одобрительно взглянул на нее и проговорил:

– Вообще-то вопросы действительно задаем мы, но вам, как сыну, я могу сказать, что мы разыскиваем Нину Арнольдовну по подозрению в двух убийствах и еще двух покушениях на убийство…

– Не может быть! – Вася схватился за сердце. – Ведь ей почти семьдесят лет!

Со стороны кухни донесся неясный звук, как будто там что-то упало.

– У вас кошка? – осведомился капитан.

– Нет… – Василий для верности помотал головой. – Мы… мыши…

– Надо кошку завести, – посоветовал полицейский, – очень полезное и неприхотливое животное. – Он порылся в своем портфеле и достал еще какой-то листок. – Вот, – прочел он, – Замухрыцкий Антон Антонович, сотрудник частного сыскного агентства… и еще Портвеянов Альберт Николаевич, тоже частный детектив.

– Что это за люди? – испуганно спросил Вася.

– Жертвы, – охотно пояснил капитан, – предположительно Нины Арнольдовны жертвы. Конечно, до решения суда я не могу прямо ее обвинять, но факты – упорная вещь… Между прочим, вы заметили, как-то у нее все жертвы однотипные. Все – частные детективы. Может, это у нее такая мания?

– Вы ошибаетесь… – тихо возразил Василий.

– Я понимаю, вам трудно поверить, ведь вы – ее сын… А насчет того, что ей семьдесят лет, так и старше убийцы бывают!

Со стороны кухни снова донесся странный звук.

– Нет, определенно вам нужно кошку завести! – оживился полицейский. – Хотите, я могу принести котенка? У нас в отделении как раз на той неделе кошка окотилась. Хорошая кошка, мышей здорово ловит, так что с наследственностью у котенка будет полный порядок.

– Нет, спасибо, – Василий вздрогнул, – у меня на кошачью шерсть аллергия.

– Ну ладно, это лирика. – Полицейский уставился на Васю. – Так где же Нина Арнольдовна находится в настоящее время?

Василий и Люся посмотрели на полицейского честными глазами и хором заявили:

– Не знаем!

– Как это? – удивился капитан. – Вы не знаете, где находится ваша семидесятилетняя мать?

– Но вы же знаете, какая она самостоятельная, – зачастил Василий. – Все время куда-то ходит, ничего мне не говорит…

– Да уж, действительно, очень самостоятельная женщина, – согласился полицейский. – Таких поискать…

– А сегодня с утра она уехала к какой-то подруге, – вдохновенно врал Вася, – и оставила мне записку, что приедет только завтра, чтобы я не искал ее и не волновался…

– Адрес подруги сообщила?

– Нет! – Вася помотал головой.

– Записку! – Капитан протянул руку.

– Что – записку?

– Записку передайте следствию.

– Я ее уничтожил… сжег.

– Плохо. – Полицейский нахмурился. – Вы всегда так поступаете? Всегда сжигаете важные улики?

– Я не знал, – Василий покаянно склонил голову, – не знал, что это важная улика. Следующий раз не сожгу.

– Следующего раза может не быть! – капитан Несгибайло поднялся со стула. – Боюсь, что сегодня или завтра мы найдем еще один труп частного детектива…

– Не найдете! – хором воскликнули Люся и Вася.

– Откуда такая уверенность? – подозрительно осведомился капитан.

Не дождавшись ответа, он кивнул своей спутнице:

– Пойдем, Тузикова, произведем первичный осмотр помещения, хотя я более чем уверен, что это ничего не даст!

Капитан не ошибся. Первичный осмотр помещения действительно ничего не дал, хотя бдительная Тузикова и задержалась возле стенного шкафа, вызвав у Васи сильное сердцебиение. Закончив осмотр, полицейские покинули квартиру, напоследок предупредив Василия, чтобы он немедленно сообщил, если мамочка объявится.

Вася клятвенно заверил их, что сообщит, и снова поразился тому, каким знакомым кажется ему лицо лейтенанта Тузиковой.

Едва за полицией закрылась дверь, Вася бросился к стенному шкафу.

– Мамочка, ты не задохнулась? – озабоченно проговорил он, открывая дверь.

Ответом ему была звонкая оплеуха. Мамочка выбралась из шкафа, мрачная, как грозовая туча, и залепила ему еще одну.

– Что ты! – Вася схватился за щеку. – За что?

– И ты еще спрашиваешь? Как ты мог такое сказать?

– Да можешь ты наконец сказать, в чем дело?

– Как ты мог сказать, что мне семьдесят лет? И это мой сын! Ты не знаешь, сколько лет твоей матери? Да будет тебе известно, что мне всего шестьдесят шесть!

– Да я и не сказал, что тебе семьдесят! Я сказал – почти семьдесят, ты понимаешь? Ну и какая тебе разница, в конце-то концов!