Девочка на шару - Татьяна Луганцева

– По вашим словам, я и мыться больше не должна, – обиделась Яна.

– Не утрируйте, – тяжело поднялся со стула полицейский и покинул дом.

Иван грустно посмотрел на Яну. А она приблизилась к нему, перегнувшись через стол, и заговорила, четко выговаривая слова, будто раньше он не понимал ее речь:

– Эрос был очень умным и проницательным человеком, очень наблюдательным. Кто-то очень испугался, что он до чего-то додумается. Поэтому его и убили. Я уверена! А еще я скажу тебе одну вещь: я приложу все свои силы и мозги, пусть и не такие, как у твоего гениального друга, но буду искать и найду того, кто его убил! Я не уеду отсюда, пока не выясню все до конца! Пусть я познакомилась с Эросом совсем недавно, но я успела оценить его и полюбить. Я хочу увидеть глаза человека, убившего старика-инвалида! Очень бы мне хотелось раздавить его, как клопа!

– Почему-то я верю, что ты в состоянии это сделать, – сказал Иван. – Мало того: я помогу тебе всем, чем смогу. Эрос был для меня больше чем учитель и друг – он был мне почти отцом!

Они пожали друг другу руки и застыли в молчании. Каждый был погружен в свои не очень приятные мысли.

– Я больше скажу, – первым заговорил Иван. – Думаю, что Эрос не только мог догадаться о чем-то важном, а уже догадался, за что и поплатился жизнью. Просто он не успел ни с кем своей догадкой поделиться.

– Твои слова бездоказательны. Он не успел поговорить с тобой и со мной, это – факт, но это не значит, что он не рассказал о своих догадках кому-то другому.

– Возможно, что убийце…

– Нельзя исключать, – кивнула головой Яна.

– Эрос, может быть, дал нам подсказку… – предположил Иван.

– Думаю, что он не успел… хотя… Идем!

Яна вдруг резко сорвалась с места и, увлекая за собой Ивана, понеслась по своему замку к номеру Эроса. Полицейские уже покинули его, и тело старика унесено.

Яна вошла в комнату, стараясь не шуметь и громко не разговаривать, словно они могли спугнуть дух убитого здесь человека.

Яна легла на кровать и уставилась в потолок, Иван молча наблюдал за ее действиями. Яна попыталась представить, что мог думать Эрос в последние секунды жизни. Конечно, обычного человека обуяли бы паника, страх и мысли о скорой и неизбежной кончине. Но Эрос не был простым человеком, в чем Яна не так давно убедилась лично. Она протянула руку и слегка коснулась тумбочки, стоящей рядом с ложем.

– Если Эрос и мог нам что-либо оставить, то только на ней, – задумчиво произнесла Яна и села на кровати.

Тумбочка была абсолютно пустая.

Иван понял ход ее мыслей и, присев на корточки, посмотрел на несколько запыленную поверхность тумбочки на свет.

– Кажется, есть…

– Что? – опустилась на корточки рядом с ним Яна.

– Какие-то следы… словно кто-то провел пальцем… Круг или овал, что-то похожее на русскую букву «Л» и тире…

– Тогда уж не ноль и овал, а буква «О», – сказала Яна, наклоняясь.

– Ол… Что это может быть? Имя? Фамилия? Какое-то слово? – предположил Иван.

– Боюсь, что даже если его точно написал Эрос, это нам ничего не даст. Но все-таки он хотел что-то сказать…

Яна вытерла навернувшиеся на глаза слезы.

– Он мечтал умереть в своей постели от старости, считал, что глупо умереть не своей смертью в таком-то возрасте… Как же, наверное, тебе тяжело, Иван! Я знала его совсем короткое время, и то мне так плохо…

– Узнаю Эроса, великой силы воли был человек… Не печалься, ему бы это не понравилось, – полуобнял ее Иван.

Они вышли во двор. Навстречу походкой хозяина плантации шел Джеффри Батл.

– Проход после взрыва расчистили, можете посмотреть масштаб разрушений, только вы способны правильно их оценить. Хотя какие там ценности, когда у вас людей подушками во сне душат! – в сердцах махнул рукой полицейский.

– Я пойду с тобой, – вызвалась Яна, просительно глянув на Ивана.

По свежевыкопанным ступенькам по узкому проходу они спустились в подземелье, несколько ранее ими же и обнаруженное. Яна не могла понять, насколько разрушен сам дом, названный условно «Домом гладиатора», но непоправимый ущерб, который взрыв нанес мозаике с портретом красивого мужчины с мечом, она оценить смогла. Великолепного мозаичного портрета, можно сказать, больше не существовало вовсе. На серой, покрытой пеплом стене остались поблескивать лишь отдельные фрагменты плиток. Иван молчал. Да, разговоры тут были лишними.

– Какая досада… такую красоту разрушили… – проговорила Яна.

– Ужасно! – эхом откликнулся Иван.

– Мне очень жаль, – вздохнула Яна и поднялась на поверхность. Ей было грустно от того, что портрет мужчины с проникновенным взглядом не увидят другие люди. К тому же Яна считала, что она нашла выход из подземелья не без его помощи.

– Яна! – позвал ее Никита, шедший навстречу. Вид у парня был весьма расстроенный.

– Что? Почему ты так выглядишь? Что-то еще случилось?

– Яна, пойдем ко мне в комнату, пожалуйста.

– Как скажешь, – кивнула она и поспешила за своим подопечным.

Комната Никиты располагалась в гостевом крыле, рядом с комнатой Ады Валерьевны с мужем с одной стороны и комнатой Веры с другой стороны. Она была одинаковой по размерам с другими номерами и со стандартным набором мебели. Но сейчас помещение превратилось в свалку. Все вещи, выброшенные из ящиков, валялись в общей куче на полу, крупные предметы – стулья и тумбочка, перевернуты.

– Что тут произошло? – спросила удивленно Яна.

– Если бы я знал… Я утром встал очень рано и отправился на пробежку. Я всегда занимаюсь физкультурой и бегаю, даже в Москве. А когда вернулся, обнаружил здесь… вот это, – пожаловался Никита.

– Ты смотрел, у тебя что-нибудь пропало?

– Да что у меня было-то? – вопросом на вопрос ответил Никита. – Вот, правда, сотовый телефон пропал. Модель не новая была… Кому он понадобился? – Парень явно расстроился.

– Не переживай. Пригласи сюда полицейского, в твоей комнате кто-то хорошо поработал. А что преступник искал, неизвестно…

Джеффри Батл на погром в комнате Никиты отреагировал очень вяло, так как по сравнению с убийством и взрывом он был как детские игрушки. Интересным было одно: полицейские нигде в номере не нашли ни одного следа и ни одного отпечатка, следовательно, не было основания задерживать никого из присутствующих в замке. Стопроцентное алиби было только у Веры, так как она находилась еще в больнице и вернулась буквально только что. Барбара и Фабрицио, скорбящие по сыну, плохо выполняли свои обязанности, гости роптали, что им не нравится такой отдых, и говорили, что с удовольствием покинут замок. Иван Соло был поражен гибелью Эроса и уничтожением археологического памятника. Вдобавок ко всему пропала Николетта – никто ее не видел после завтрака, однако никто и не заметил, чтобы она покидала территорию. Девушка буквально исчезла, испарилась, провалилась под землю… Яна недоумевала: куда она могла подеваться?