Лучи смерти - Николай Свечин

– Поумнее нас с тобой, вместе взятых.

– Фамилия немецкая.

– Молчи, индеец! Виктор больше русский, чем столбовой дворянин Недашевский. Кстати, в свое время именно он убил твоего приятеля Пересвета.

– Ого! Это серьезно. Чтобы свалить такого зверя, надо весь барабан в него выпустить.

Алексей Николаевич пояснил не без гордости за друга:

– Он прикончил Пересвета голыми руками.

– Не может быть! Что, такой могучий?

– По виду не скажешь. Но если бы мы с тобой вместе напали на Таубе, боюсь, он справился бы с нами в одиночку.

– Едем! На такого человека надо поглядеть.

Барон оказался на месте и быстро принял посетителей. Лыков представил своего спутника:

– Знакомься, Виктор Рейнгольдович. Это Джейкоб Мак-Алай, коммандер, помощник американского военно-морского агента в Петербурге. А настоящее его имя, то, что было здесь в России, – Яков Иванович Недашевский.

– Эмигрант? – спросил, пожимая гостю руку, Таубе. – How do you do?

– Да, теперь он американский подданный. А приехал сюда, не поверишь, по делу Филиппова! И сообщил важную информацию.

Брови у Таубе полезли вверх. Потом он мысленно перевел модное словечко и кивнул: садитесь.

Недашевский некоторое время внимательно разглядывал хозяина кабинета. Потом повернулся к сыщику и сказал:

– Никогда бы не подумал.

– Это он о том, что ты убил Пересвета, – пояснил коллежский советник. – Я тебе рассказывал, помнишь? Недашевский был второй боевик Лобова. Который уехал со мной в Сибирь.

– Ах вот оно что! – всплеснул руками барон. – Тот, кому ты дал сбежать. И кто увез твою любимую женщину. Черт, сколько же лет прошло с тех пор?

– Двадцать, – тихо подсказал Недашевский.

– Двадцать лет… Мы постарели.

– Этому хоть бы что, только лучше сделался, – кивнул на американца Лыков.

Действительно, заматеревший Челубей стал еще красивее. Рост, плечи, осанка остались. Но добавились седина в волосах и выражение лица, которого раньше не было. Это было лицо много пережившего и много думающего человека, который чего-то уже достиг.

– А еще, Виктор, он разведчик. И приехал сюда из-за океана в связи с изобретением доктора Филиппова. Яков, докладывай.

Недашевский рассказал о письме Разуваева миллиардеру, о его отказе и о том интересе, который вызвало изобретение Филиппова у американских военных. Если, конечно, это изобретение, а не заблуждение. И предложил дальше действовать совместно. С тем условием, что результатами могут воспользоваться обе стороны.

Таубе сразу же отнесся к идее одобрительно. А Яков начал подзуживать:

– Нам с вами нечего делить. Мы не враги и, надеюсь, никогда ими не станем. Потому что нас разделяет океан! А вот нынешние великие европейские державы… Кто там ваши друзья? Французы? Они хотят вернуть себе Эльзас и Лотарингию русскими руками. Англичане? Это известные русофобы. Немцы и австрийцы числятся сегодня у вас в противниках. А почему? Из-за проливов, из-за верховодства над балканскими славянами? Грядет великая европейская война. Она ослабит всех. Надо ожидать лишений и потерь. Надо опережать врага в вооружении. Так?

– Так, – подтвердил барон. – Война неизбежна, и следует к ней готовиться. Все европейские государства действительно будут ослаблены. А САСШ? Они усилятся?

– Думаю, что да. Значит, вам тем более следует с нами дружить. Вот и начнем с малого, с дела Филиппова.

Таубе повернулся к Алексею Николаевичу:

– Я давно наблюдаю за Штатами. После того как они разнесли в пух и прах Испанию, ребята вошли во вкус. Раньше их не интересовала большая политика, тем более европейская. А сейчас? Регулярная армия увеличена сразу в четыре раза – с двадцати пяти тысяч человек до ста тысяч. Резко вырос военный флот. Готовятся, они тоже готовятся.

– К чему?

– К войне. Она будет не европейская, а мировая. Кстати, Яков Иванович. Я заметил, вы чуть-чуть прихрамываете. Так бывает при перебитой голени. Где вас угораздило?

– На палубе «Бруклина», – ответил Недашевский. – Я стоял по правую руку от адмирала Шлея, командира нашей эскадры. Из крепости Сант-Яго прилетел снаряд и убил сразу двадцать пять человек, включая адмирала. Мне повезло: отделался тяжелым ранением.

– Так вы моряк или разведчик?

– А вы только разведчик, никогда в бой не ходили?

– Ходил, конечно, – ответил барон.

– Вот и я так. До войны год провел на Кубе с секретной миссией, под видом германского негоцианта. А как начали стрелять, попросился в строй.

Трое мужчин какое-то время смотрели друг на друга, будто не решались перейти к самому важному. Таубе начал первым:

– Я согласен с вашим предложением, Яков Иванович. Разрешения начальства мне не требуется. – И рассмеялся: – Генерал я или нет?

– А ты? – обратился Челубей к Лыкову.

– Да черт с ними! – ругнулся тот. – Пусть я и без лампасов на портках, зато понимаю: так будет лучше. Хоть узнаем, изобретение это или глупость. От имени Министерства внутренних дел присоединяюсь к соглашению.

– А бонзы?

– Министра нет, директора департамента нет. Не отчитываться же мне перед Нилом Зуевым?

– Итак, устное соглашение достигнуто, – констатировал Недашевский. – Тогда идем дальше. Вы сразу убедитесь в пользе сделки. Я ведь не все вам сообщил.

– Ну-ну… – насторожились русские.

– Есть в нашей истории еще одно действующее лицо. Зовут его Дёринг. Слышали про такого?

Лыков напряг память:

– Мне называли эту фамилию. Какой-то германский физик, тоже чуть ли не гений. Мизантроп и чудак. Он?

– Да, он, – подтвердил Яков. – Но очень опасный чудак. Сейчас по заданию германского генерального штаба Дёринг делает экспертизу бумаг, которые немцы похитили из квартиры Филиппова. Ну тех, которые охранное отделение сочло возможным им уступить через Разуваева.

– Что такое? – удивился Таубе. – Охранка уступила немцам секретные документы?

– Это мое предположение, – начал объяснять товарищу Лыков. – Сазонов умнее, чем я думал. Доктор натурфилософии, оказывается, тот еще мазурик. Он дал согласие на передачу своего изобретения Боевой организации партии социалистов-революционеров. Подполковник об этом знал. Не удивлюсь, если и шпионы попали в поле его зрения. Им подсунули ерунду, а главные бумаги жандармы сожгли от греха. Так им казалось.

– А теперь выясняется, что все иначе, – подал реплику американец. – Ведь Теслу не проведешь. Значит, в руках Разуваева настоящее научное наследие Филиппова. Иначе он не получит денег. Этот бой… этот парень обманул и охранку, и германцев. Ай да хитрец!