Правозащитник - Артур Строгов

— Ира, оставь меня на секунду с отцом, погуляй где-нибудь.

— В моем доме просто так не слоняются, Самина присмотрит за тобой.

Ирина бросила на отца презрительный взгляд.

— Я вам здесь не собачонка!

Тут Ирина увидела фигуристую девушку и оценила ее черный комбинезон и причудливое оружие на поясе. Она поняла, что Самина применит силу, если нужно, поэтому поднялась на второй этаж и уткнулась в мобильный телефон, едва сдерживая ярость.

— Поговорим?

— Как ты можешь подобным образом относиться к дочери? Тебе не стыдно?

— Наоборот, по-моему, я даже слишком добр к вам. Деньги — это другое… Конечно, вы получите их… Но жизнь не измеряется только деньгами. Вы обе не понимаете, что я хотел от вас только искренности в отношениях…

— Если ты дашь три миллиона, то я закрою глаза на твои новые похождения с несовершеннолетними и не сообщу во все газеты об этом!

— Не выводи меня! — начал Белосельский, но тут же прибавил: — Ведь это твоя идея, правда? Никакой учебы нет? Верно?

Елена опустила глаза.

— Она поступит в школу… точнее, в колледж.

— Какую школу, какой колледж? Ира ненавидит учебу! Если бы она и стала студенткой Оксфорда или Итона, то была бы исключена из-за своего характера и проделок.

— Вот каково твое мнение о нашей дочери! Ты просто свинья!

Она в ярости отшвырнула бокал.

— Ты опять забываешься! Ты находишься в моем доме и не устраивай сцен!

Елена вскочила в ярости, но взор Белосельского был решителен и непреклонен. Ей поневоле пришлось обуздать эмоции.

— Хорошо, поговорим спокойно.

— В чем истинная причина вашего визита? И без звонка? По-моему, мы так не договаривались…

— У Ирины сейчас сложный период — переходный возраст, как и у любой девушки. Между прочим, если бы ты уделял ей больше внимания в свое время, она бы не выросла такой взбалмошной…

— Мы договорились без упреков!

— Извини, просто мне так больно, когда я вспоминаю, что вынуждена была сама поднимать дочь на ноги… тебе этого не понять…

— Я дам десять миллионов, — внезапно заявил Белосельский.

Елена просияла.

— Но только с одним лишь условием — прекрати лгать насчет учебы. Ведь я прекрасно знаю обо всех твоих расходах и о том, сколько тратит твой… супруг Никита… и о бильярдных делах, и о казино, и о многом другом… Но ты права в том, что я действительно виноват перед моей дочерью. Ты имеешь право меня упрекать, и я этого не отрицаю. Поэтому я снисходительно отнесусь к твоей просьбе. В следующий раз говори правду. Не нужно выдуманных предлогов…

Елена слегка нахмурилась.

— Ведь, по сути, это самый минимум… Я уверена, что у Ивы на счете в банке больше, чем у моей дочери.

— Это тебя не касается.

— Ошибаешься… Ирина наша дочь, ты обязан…

— Ты уже недовольна и десятью миллионами?

— Я имею в виду другое. О себе я не думаю. Ирину ты не имеешь права обделять. Я ведь закрываю глаза на то, что почти вся твоя недвижимость принадлежит совсем чужим людям.

— Я тебе обещаю, я еще выделю вам обеим дополнительную сумму и положу на счет. Раз я обещал, то сделаю, а пока вам придется удовлетвориться тем, что я предлагаю.

В это время их внимание привлек шум. Оказалось, что Ирина стала рыскать по дому как голодная волчица и набрела на комнату Ивы. Увидев роскошную спальню с будуаром, сплошь заваленную самой модной одеждой из Европы, Ирина пришла в такую ярость, что Самине едва удалось ее успокоить. Девушка превратилась в пантеру, готовую растерзать. Она яростно жестикулировала, сыпала непристойными выражениями и пыталась разбить зеркала и вазы, а затем сбежала по винтовой лестнице вниз как вихрь.

— Мама! — вскричала Ирина. — У Ивы одна коллекция одежды стоит больше миллиона!

— Мне кажется, вам пора, — произнес Белосельский.

Ирина вцепилась в отца.

— У меня должна быть точно такая же комната и одежда.

— Прежде всего, тебе нужно научиться себя вести.

Белосельский отвернулся в знак того, что он не желает слушать.

— А что за новая девица сидит у окна в оранжерее? Ты коллекционируешь девочек, папа? Она же моложе меня…

Белосельский вспыхнул и схватил Ирину за руку.

— Не смей так говорить, поняла?

Самина оттащила упиравшуюся, разъяренную как пума, Ирину. Ей помогала Олеся и еще один вихрастый плечистый «цербер».

— Мне такие концерты не нужны.

— Конечно, мы не нужны тебе, так всегда было. Тебе всегда нужны посторонние!

Елена встала и, не прощаясь, направилась к выходу.

Минут через пять появилась Самина.

— Какая строптивая!

— Самина, я тебя хотел просить…

— Слушаю.

— Если кто-нибудь еще раз позволит себе проявить неуважение по отношению к Лизе… неважно, будет ли это на улице или у меня в доме и неважно, кто его проявит — хотя бы моя дочь или сын — то…

Он выдержал эффектную паузу. Самина увидела угрожающий огонек в его глазах, который превратился в пламя.

— Это касается всех без исключения, всех в этом доме! — повторил он.

— Хорошо, я скажу это остальным, это все?

— Да.

Немного погодя пришла Лиза.

— Я не помешала?

— Ты никогда не можешь мне помешать, — вырвалось у него.

Лиза поняла, что он взвинчен визитом жены.

— Знаешь, что я думаю, ведь ты позволишь мне высказать мое собственное мнение?

— Конечно, говори не стесняясь.

— Я видела твою дочь… Она мне не показалась такой плохой… Она просто уязвлена и обижена, все, чего ей хочется — это комнату как у Ивы и столько же подарков.

— Лиза, это все спектакль, поверь… Ирина с Еленой живут в очень приличном доме, конечно, не таком большом особняке как наш… но у нее всего довольно… это все капризы…

— Она мне показалась искренней.

— Лиза, поверь, я знаю свою дочь и ее маму…

— Я видела другое, Алексей, правда… Ирина неплохая… Я уверена, что…

— Ты стараешься не замечать в людях недостатки, Лиза… К тому же наделяешь людей качествами, которыми они не обладают.

— И все-таки, Алексей, я думаю, ты ошибаешься.

— Лиза, как ты хочешь провести Новый год и Рождество? — спросил Белосельский девушку, желая изменить тему разговора. — Это семейный праздник. Ты видишь, в каком состоянии Ива и Милош, скорее всего, они сбегут из дома и проведут время в какой-нибудь компании. Это их право, я давно в это не вмешиваюсь. Но ты… как ты обычно проводила этот праздник?