Пусть умирают дураки - Марио Пьюзо

И лишь один раз ему удалось увидеть, как за приятным фасадом улыбки Фуммиро проступила сталь. В один из вечеров Ниигета сделал ставку на карту Игрока, в то время как у Фуммиро была выигрышная комбинация. Фуммиро пристально посмотрел на него, приподняв брови, и что-то сказал по-японски. И Калли в первый раз услышал тот самый шипящий звук, о котором его предупреждала Дейзи. Ниигета что-то пробормотал сквозь свои кроличьи зубы, извиняясь, и тут же поставил свою ставку рядом со ставкой Фуммиро.

Поездка оказалась весьма успешной для всех. Фуммиро и его банда уехали к себе в Японию, увозя выигрыш в сто тысяч долларов, однако в Занаду они проиграли двести тысяч долларов. Отыгрывались они, посещая другие казино. И они положили начало легенде Вегаса. Банда из десяти человек, одетых в блестящие черные костюмы, переходила из одного казино в другие, двигаясь вдоль по Стрипу. Они представляли устрашающее зрелище, маршируя плотной группой и заходя во все подряд казино, и выглядели они словно служащие похоронного бюро, явившиеся за бездыханным телом денежных средств казино. Босс игорного зала для баккары узнавал от шофера роллса, куда они собирались дальше, и звонил в это казино, чтобы там готовились к их приходу и оказали прием на высшем уровне. Все боссы залов обменивались полученной информацией. Именно таким образом Калли узнал, что Ниигета, оказывается, любил потрахаться, потому что в других отелях он снимал первоклассных девочек. Из этого следовало, что по каким-то причинам ему не хотелось, чтобы Фуммиро знал, что он более предпочитает потрахаться, чем играть в азартные игры.

Калли отвез их в аэропорт, когда они улетали в Лос-Анджелес. Он взял с собой старинные золотые часы на цепочке из запасов Гроунвельта и подарил их Фуммиро, передав привет от Гроунвельта. Перед отлетом, когда они сидели за столом в ресторане, Гроунвельт подошел к ним и засвидетельствовал свое почтение.

Фуммиро искренне рассыпался в благодарностях, и Калли, прежде чем они сели в самолет, выполнил обычный ритуал пожатия рук и вежливых улыбок. Калли помчался обратно в отель, позвонил, чтобы из номера Фуммиро убрали пианино и только тогда поднялся в офис Гроунвельта. Хозяин с теплотой пожал ему руку и даже приобнял его, поздравляя с победой.

— Это была одна из самых лучших операций по «личному» приему клиентов, — сказал он, — послушай, где это ты разузнал насчет этого утреннего супа?

— От девушки по имени Дейзи, — ответил Калли. — Вы не против, если я подарю ей что-нибудь за счет отеля?

— Можешь рассчитывать на тысячу, — сказал Гроунвельт. — Это здорово, что ты закорешился с этими япошками. Продолжай их пасти. Подарки на Рождество, приглашения, и все такое. Этот парень Фуммиро играет как одержимый, таких я еще не встречал.

Калли озабоченно нахмурился.

— Я не предлагал ему женщин, что-то удерживало меня, — сказал он. Знаете, Фуммиро чертовски приятный парень, мне не хотелось быть слишком фамильярным с ним в первую же встречу.

Гроунвельт кивнул:

— Все правильно. Не волнуйся, он приедет снова.

И если ему понадобится девочка, то он скажет об этом. Человек, который делает такие деньги, спросить не постесняется, будь уверен.

Гроунвельт оказался, как всегда, прав. Три месяца спустя Фуммиро снова был в Занаду и, сидя в кабаре, спросил об одной из танцовщиц, блондинке с превосходными ногами. Хотя она была замужем за одним из дилеров из отеля Сэндз, Калли знал, что ее можно было взять в номер. Когда шоу закончилось, Калли позвонил менеджеру сцены и спросил, не составит ли девушка компанию Фуммиро и ему, чтобы немного выпить. Когда они втроем сидели в баре, Фуммиро пригласил девушку на поздний ужин. Она вопросительно взглянула на Калли и тот утвердительно кивнул. После этого он оставил их вдвоем. Поднявшись в свой офис, он позвонил менеджеру сцены с тем, чтобы тот нашел девушке замену в ночном шоу. На следующее утро, после того, как в номер Фуммиро был доставлен завтрак, Калли не стал, как делал обычно, заходить к нему. В тот же день чуть позже он позвонил девушке домой и сообщил ей, что, пока Фуммиро в городе, она может пропустить все свои смены в шоу.

Во все последующие посещения Лас-Вегаса женщины всегда заказывались по этому сценарию.

К этому времени Дейзи обучила одного из шеф-поваров отеля искусству приготовления японского супа, и суп был официально включен в меню. Калли удалось кое-что узнать о Фуммиро, а именно, что он часто смотрел запись одного и того же многосерийного телевизионного вестерна. Он любил этот фильм. А особенно ему нравилась одна инженю, блондинка, которая играла отважную, но очень женственную, и в то же время невинную профессиональную танцовщицу из платного танцзала. И тут Калли осенило. У него были контакты в киношной среде, и через них он вышел на эту инженю, звали которую Линда Парсонс. Он слетал в Лос-Анджелес, пригласил ее на ленч и рассказал о том, что Фуммиро с ума сходит и по ней, и по ее шоу. Истории, которые ей рассказывал Калли об игре Фуммиро, она слушала с открытым ртом. О том, как он заявлялся в отель с миллионом долларов наличными в чемоданчике, как иногда он мог их полностью спустить за три дня, играя в баккару. В глазах ее Калли читал забавную, по-детски наивную жадность. Она сказала Калли, что с удовольствием приехала бы в Вегас, когда там будет Фуммиро в следующий раз.

Через месяц Фуммиро и Ниигета зарегистрировались в Занаду на четыре дня. Калли немедленно сообщил Фуммиро, что Линда Парсонс хотела бы приехать к нему. Глаза Фуммиро загорелись. Несмотря на то, что ему было за сорок, он обладал какой-то мальчишеской привлекательностью, которую еще более подчеркивал его веселый нрав. Он попросил, чтобы Калли немедленно ей позвонил, и Калли пообещал это сделать, ничего не сказав о том, что уже говорил с ней, и что она приезжает на следующий день во второй половине дня. Фуммиро пришел в такое возбужденное состояние, что стал играть как безумный и за вечер оставил за столом более трехсот тысяч долларов.

На следующее утро Фуммиро пошел покупать себе новый голубой костюм. Почему-то он считал, что костюм голубого цвета является вершиной элегантности в Америке, и Калли договорился с ребятами из Сай Девор из Отеля Сэндз, что они снимут с него мерки и специально подгонят костюм по его фигуре. Чтобы быть уверенным, что все пройдет гладко, Калли послал вместе с Фуммиро одного из своих людей.

Однако Линда Парсонс успела на утренний самолет и потому прилетела в Вегас еще до полудня. Калли встретил ее в аэропорту и привез в отель. Перед приходом Фуммиро ей хотелось освежиться с дороги, и потому Калли провел ее в номер Ниигеты, полагая, что Ниигета поехал вместе со своим шефом. Впоследствии оказалось, что ошибка эта чуть было не стала фатальной.

Оставив ее в номере, Калли вернулся к себе в офис и попытался определить местонахождение Фуммиро, но в пошивочном салоне его уже не было, он, по всей вероятности, по пути в Занаду зашел в какое-нибудь казино поиграть. Где он находился, никто не знал. Примерно через час ему позвонили из номера Фуммиро. Это была Линда Парсонс. По тону ее чувствовалось, что она немного расстроена.

— Не могли бы вы спуститься, — сказала она в трубку, — у меня возникли языковые трудности в общении с вашим другом.