Вакцина смерти - Ирина Градова

– Ну, молодой человек, что будете пить? Могу предложить коньяк, бренди, красное вино…

Трофименко неуверенно взглянул на большие позолоченные часы с боем, висящие на стене, большую часть которой занимали многочисленные фотографии в рамках: они показывали начало десятого утра.

– Э-э… – протянул он, думая, как бы повежливее отказаться, боясь спугнуть старушку. Карпухин учил Павла тому, что к каждому «клиенту» необходимо подобрать «ключик», а сделать это можно, только установив эмоциональный контакт. «Сделай их своими друзьями, – говорил майор. – Создай впечатление, что вы давно знакомы, и тогда признания польются из них, хоть пробкой затыкай!» Честно говоря, Трофименко не представлял себе, как создать у Иващенко впечатление давнего знакомства: когда она родилась, даже его деда с бабкой еще и в проекте не было! Однако старушка сама пришла на выручку.

– Рановато для бренди, да? – понимающе подмигнула она стажеру. – Тогда, может, кофе?

– Да, пожалуйста! – с облегчением согласился Павел.

Через несколько минут они наконец начали беседу, попивая густой, слишком горький и крепкий, на вкус стажера, кофе. Иващенко с самого начала решила взять разговор в собственные руки, и за это Трофименко испытал к ней чувство благодарности, так как не представлял, с чего следует начать.

– Итак, – проговорила Александра Гавриловна, устремив на него взгляд водянисто-серых глаз, – по телефону вы сказали, молодой человек, что хотите узнать о Карминых. Что именно вас интересует – частная жизнь или научная сфера?

– Если можно, частная, вы же не работали с Яковом Борисовичем?

– Верно, – кивнула женщина, помешивая ложечкой сахар в чашке. У нее это получалось так элегантно, что стажер, как загипнотизированный, с трудом оторвал взгляд от ее рук. Эти руки, покрытые старческими пятнами, по форме оставались красивыми, как у девушки – с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми ярко-розовым лаком. – Я не работала с Яшей, с ним работал мой муж. Вернее, это Яша работал с моим мужем, Автандилом Атанасовичем Иващенко. Вы, наверное, и имени-то этого не слышали, Павел?

– Н-нет, – неуверенно ответил стажер. Он не только не слышал этого конкретного имени, но даже не представлял, что такие имена вообще могут давать людям!

– А мой покойный муж, между прочим, был личностью известной, – с легким оттенком упрека сказала Иващенко. – Он работал с самим Михаилом Петровичем Чумаковым, который одно время являлся директором Института вирусологии имени Ивановского в Москве… Ну, вам это, наверное, неинтересно?

– Ч-то вы, очень даже интересно!

– Если вы хотите и дальше работать в органах, молодой человек, вам нужно научиться врать более убедительно, – дружелюбно улыбнулась Иващенко. – Ладно, вернемся, как говорят французы, к нашим баранам. Я знаю брата и сестру Карминых лет сорок – с тех самых пор, как Яша пришел работать к мужу в лабораторию. Мы тогда уже переехали в Ленинград… и муж набирал талантливую молодежь. Среди них оказался и Яша Кармин – очень умный мальчик. Правда, муж считал, что он чересчур амбициозен, но это для ученого не самый большой недостаток, как вы полагаете, молодой человек?

– Совсем небольшой, – с готовностью закивал стажер.

– Так вот, тогда же мы познакомились и с Марго, – продолжала Иващенко, устремив мечтательный взгляд вдаль, куда-то за спину Трофименко. Насколько он помнил, там находилась только стена со старыми, облупившимися обоями, но обернуться не рискнул. – Они оба были примечательными личностями… Хотя почему же были – Маргарита ведь еще жива, а Яша… Господи, такое несчастье! На чем я остановилась?

– На том, как вы познакомились с Маргаритой Карминой, – подсказал он.

– Ах, да, конечно! Дело в том, что мой покойный муж любил приглашать к себе ребят, с которыми работал. Марго Кармина также была вхожа в наш дом, хоть и не имела отношения непосредственно к науке. Она получила прекрасное образование – правда, гуманитарное. Яша был чрезвычайно умен, но у него напрочь отсутствовало умение выражать свои мысли. Он говорил много, эмоционально и считал, что все должны его понимать, однако это было не так. Марго же, напротив, прекрасно говорила и еще лучше писала. Со временем Яша кое-чему научился у сестры, но поначалу именно она помогала ему облекать свои мысли в доступную для других форму. Сразу скажу, Марго не была тем человеком, с которым приятно общаться.

– В самом деле? – удивился Трофименко: по словам майора, Кармина принимала его очень хорошо и казалась милой и приветливой.

– Да, это очень странно для столь молодой особы, если подумать…

– А почему… Почему вам было неприятно?

– Видите ли, молодой человек, не то чтобы неприятно – наверное, я неправильно выразилась. Марго слишком болезненно относилась ко всему, что связано с ее братом, понимаете?

– Не совсем…

– Она чрезмерно опекала его. Любое неосторожно сказанное слово, на которое Яша бы и внимания не обратил, воспринималось в штыки: ее брат был самым гениальным, самым красивым, самым… Кстати, не желаете ли взглянуть на фотографии?

– С удовольствием! – отозвался Трофименко. На самом деле разглядывание старых фотографий выглядело сомнительным удовольствием, но старушка вела себя так гостеприимно, более того, узнав, что Павел – всего лишь стажер при майоре Карпухине, все же согласилась с ним побеседовать, поэтому парень решил, что может потратить немного времени на такое бесполезное занятие. Кстати, майор рассказывал, что фотографии в старом семейном альбоме помогли ему кое-что узнать по делу, так почему бы и ему не попробовать – авось повезет? К счастью, альбомы не понадобились: весь «иконостас» располагался на стене, прямо перед ним.

– Вот это – мой муж, Автандил Атанасович, – подходя, указала Иващенко на видного, полного мужчину с густой шапкой черных волос и в очках. – А это – Яков и Марго, как всегда, вместе…

– А она ничего… – с удивлением пробормотал Павел. – В смысле – была.

– Ну да, годы не красят, молодой человек, – усмехнулась старушка. – Вон там, к примеру, чей портрет?

Подняв глаза, стажер взглянул в направлении, указываемом хозяйкой. Едва войдя в комнату, он сразу заметил большой портрет, сделанный маслом, в золоченой раме. На нем красивая дама в вечернем платье сидела, повернувшись вполоборота к зрителю, держа в тонких пальцах длинный мундштук с дымящейся сигаретой. Светлые локоны, выбивающиеся из высокой прически, обрамляли лицо, а глаза, живые и ясные, были слегка прищурены и, казалось, смотрели прямо на Павла.

– Это актриса какая-то, да? – предположил стажер, старательно пытаясь вызвать в памяти имена, часто упоминаемые его бабушкой. – В старых фильмах снималась?

– Нет, Павлуша, – улыбнулась Иващенко, – никакая это не актриса. Это – ваша покорная слуга.

– Вы?! То есть, извините, Александра Гав…

– Ничего-ничего, я понимаю. Марго не была красоткой, но обладала интересной внешностью, не спорю, – сказала она, вернувшись к фотографиям. – А Яков был парень видный. Признаться, мы с Автандилом думали, что его быстро к рукам приберут, потому что Яша любил женщин, а они отвечали ему взаимностью. Но Марго бдительно следила за тем, чтобы брат не отвлекался «на пустяки», как она это называла, и считала, что ему сначала нужно построить карьеру, а потом уж думать о женитьбе. Хотя один раз он был очень близок к алтарю…