Всем сестрам по мозгам - Дарья Донцова

– Почему раздетые? – удивилась Лиза.

Раиса грустно улыбнулась.

– Значит, и у тебя детство было благополучное, иначе б не спрашивала. Отец в алкогольном угаре хватал нож и кидался на нас с воплем: «Убью!» Тут уж не до теплого пальто, выскакивали, как есть. Бежали к соседям, те вызывали милицию. Приедет патруль, а папенька уже чистенький, умытый, чай пьет на кухне. Он почему-то очень быстро трезвел, мог меньше чем за час снова человеческий облик принять. Милиционеры начинали нас с мамой и соседей ругать, грозили наказанием за ложный вызов, не верили нашим словам. Они-то видели трезвого мужчину, который им говорил: «Жена мне изменяет, вот и придумывает повод, чтобы с любовником повеселиться. Надеется, вы меня, парни, на пятнадцать суток посадите, ей две недели кайфа обеспечите». Один раз отец взбесился тридцать первого декабря, незадолго до полуночи. Я и Лариса по привычке к соседям кинулись, но те нам не открыли, крикнули из-за запертой двери: «Надоели хуже язвы. Сами свои проблемы решайте, делать нам больше нечего в праздник, как вас утешать». А мы убежали раздетые, я в шелковом платье, Лариса в легкой юбке с кофтенкой. И что делать? Сели в подъезде на окно, от стекла сильно дуло. Наутро у меня температура под сорок, у Ларисы воспаление легких. Вот почему у меня тазобедренные суставы болят, я их в ту ночь простудила, теперь мучаюсь. Жанна, я детей очень люблю, поэтому хочу, чтобы матери имели место, где с ребятами от подонков спрятаться.

Раиса схватила бокал и начала жадно пить минералку.

– Ну, мое детство тоже лучезарным не назовешь, – вздохнула Реутова, – меня воспитывали приемные родители. Правда, о том, что они не родные, отец сообщил накануне своей смерти. Он был очень хорошим человеком.

Жанна неожиданно замолчала и отвернулась к окну.

– А моя мама рано умерла, – затараторила Лиза. – А бабушка, прямо как у Раисы Ильиничны мамочка, консервами отравилась. Танечка, у тебя родители живы?

– Нет, – после паузы сообщила я. – Мама скончалась, когда я пошла в первый класс. Она съела некачественную сайру.

– Кто такая сайра? – не поняла Лиза.

– Неужели никогда не слышала? – удивилась Раиса. – Рыба. Не элитная, не осетрина, но вкусная. Я из нее раньше паштет делала. Брала баночку, масло сливала, тушки вилкой разминала, добавляла лимонный сок, перемешивала, мазала на черный хлеб и ела. Прекрасный завтрак получался. Ботулизм опасная вещь, раньше, когда люди много дома консервировали, от него часто умирали.

– Мы тут все, как по заказу, подобрались, – протянула Реутова, – все росли без отца или матери, и родня от ботулизма пострадала.

– Про алкоголизм только Раиса Ильинична рассказывала, – обиженно возразила Лиза, – мои мамочка и бабушка спиртное не употребляли.

– Повезло тебе, – вздохнула Нестерова.

– Ботулизм не имеет ни малейшего отношения к бутылкам, – пояснила Жанна.

– Тогда почему он бутулизм? – не успокаивалась Елизавета.

– После «б» идет «о», а не «у», – поправила Реутова. – Ботулизм – токсико-пищевая инфекция, вызывается анаэробными бактериями, а те живут в консервах, которые приготовлены с нарушением технологии. Ну, например, банки были плохо простерилизованы. Еще их можно обнаружить в колбасе.

– Сколько ты всего знаешь! – восхитилась Раиса.

– Энциклопедию от скуки наизусть выучила, – ехидно заметила Жанна. И, вздохнув, добавила: – А вообще-то я тупая.

– Моя подружка Ленка отравила своего Алешку морковкой. Насмерть! – радостно сообщила Лиза. – Ее посадили в тюрьму, но ненадолго, потому что она не хотела его в могилу свести, думала, Леха придуривается из вредности.

Леонид взглянул на Жанну.

– Морковкой можно убить человека?

Супруга ухмыльнулась.

– Почему нет? Ткнуть ею в глаз, и готово.

– Нет, они не дрались, – зачастила Елизавета. – Лешка целый год капризничал, бубнил: «У меня аллергия на морковь, не клади ее в суп». Но как сварить первое без морковки? И что, в нем только картошка и лук плавать должны? Лена считала, будто Леха прикидывается, нарочно канючит, чтобы на ней не жениться.

– Оригинально, – засмеялся Леонид. – А при чем тут свадьба?

– Неужели непонятно? – изумилась Лиза. – Лешка повод искал, чтобы в загс не идти, и нашел его! Ленка морковь в суп нарежет, а он кусочки вылавливает и скрипит: «У меня аллергия, я от этого овоща умереть могу!» Это, значит, за обедом у них так. А вечером Лена у Лехи спрашивает: «Когда наконец в загс пойдем? Все подруги расписаны, одна я без колечка». Алексей ей в ответ: «Зачем мне жена, которая везде морковь сует?» Вот он какой хитрый, всегда под рукой повод имел Ленке отказать.

– Не понимаю, – перебила девушку Раиса. – Если Лена мечтала стать законной женой Алексея, почему бы ей не забыть навсегда про морковь? И нет проблем.

– Ага, разрешить Лехе победить? – воскликнула Лиза. – Дать ему понять, что любой его каприз выполнит? Ну уж нет! Надо отстаивать свою независимость. Ленка решила Леху ущучить. Она морковочку меленько натерла, смешала с тыквой, потушила, сметанки добавила, зеленюшкой посыпала и как гарнир к мясу подала. Вообще не разобрать, что в нем было, цвет у овощей оранжевый, вкус кинза забила. Ленка сказала Лехе, что там только тыковка, думала, вредина все слопает, тогда она ему скажет: «Вкусно? Чего же ты прыщами не покрылся? Там полно морковочки. Брешешь про аллергию, завтра идем заявление в загс подавать!» Леша овощное рагу слопал и… умер. Так все быстро случилось, Ленка ничего и не поняла. Проглотил он последнюю ложку, захрипел и лицом в тарелку – бумс! Лена решила, что он идиотничает, давай Леху трясти. Потом одного его оставила, ушла в комнату, крикнув: «Надоест актерствовать, иди ко мне, я спать отправилась». А утром на кухню выходит… Ой, мама, а там мертвец! Оказалось, у Алексея взаправду аллергия была, не выделывался он. Мы прямо все в шоке свалились – Леха на кладбище, Ленка на зоне. Страшная вещь морковь! Смертельная!

Раиса Ильинична уронила вилку, Жанна закашлялась, Леонид вытаращил глаза. У меня тоже не нашлось слов, чтобы прокомментировать очередную историю Кочергиной.

– Что случилась? – встревожился Сергей Павлович, входя в столовую. – Почему вы такие странные?

– Перевариваем рассказ Лизы, – ответил Леонид. – Надеюсь, ее подружке на жизненном пути более не встретится ухажер с аллергией.

– Сейчас принесут чай, – возвестил Мануйлов.

– А вот я все думаю, думаю… – пробормотала Жанна.

– О чем, дорогая? – спросил хозяин.

Реутова вздрогнула.

– Простите?

– Ты сказала, что обдумываешь какую-то проблему, – напомнил Мануйлов.

– Я? – удивилась Реутова. – Вовсе нет. Бубню песенку: «Все думаю, думаю, думаю, где найти мне судьбу мою».

– Современные поэты пишут ужасные стишата, – поморщилась Раиса Ильинична. – Часто пользуются ненормативной лексикой.