Смерть берет их тепленькими - Гор Видал

— Глаза?

— Это всегда выдает: глаза и руки… Если они посажены слишком близко, это выдает преступную натуру.

— Его руки тоже были посажены слишком близко?

— Не смейся надо мной! Он ведь стрелял в тебя, верно?

Я молча кивнул.

— А потом ты швырнул его на землю и использовал приемы дзюдо, чтобы заставить признаться?

— Это несколько приукрашенная версия, — потупился я, — хотя повозиться пришлось. Он конституцией напоминал хрупкого богомола, но дрался отчаянно.

— Но у него был пистолет. Думаю, он угодит на электрический стул.

— Заранее сказать нельзя. Возможно, в качестве линии защиты выберут умопомешательство… Особенно после того, как прочитают его записные книжки. Он все там расписал… Пишет об идеальном преступлении, очень похожем на то, что он совершил. Думаю, он своего рода маньяк…

— О, это можно было сказать с первого же взгляда. Нет, точно, я знала, едва впервые на него взглянула. Нет, я не думала, что это он… Этого я сказать не могу.

— Да?

— Нет, я не могу этого сказать, но я действительно думала, что он какой-то странный, и теперь ты видишь, насколько я оказалась права. Ну да ладно, слушай, я никогда не видела, чтобы «Глоуб» предоставляла столько места, сколько отвели тебе… Буш должен быть просто вне себя от ярости.

— Думаю, он расстроен.

Это придавало бодрости, особенно при мысли о том, что колонку Элмера Буша вырезали полностью — а первоначально она размещалась на месте моего материала и гордо повествовала, как Элмер собственноручно собирал доказательства, чтобы Брекстон получил по заслугам.

— А где сейчас Брекстон?

— Не знаю. Думаю, сбежал куда-нибудь, чтобы пересидеть шумиху, — и жениться на Элли, когда все останется позади.

Я встал и прошел в угол комнаты, где лицом к стене стояла большая картина.

— Брекстон со слезами на глазах уговаривал меня взять что угодно: деньги, картины… одним словом, все, что захочу.

Я перевернул холст — и на свет появилась юная мисс Ланг, еще не ставшая писательницей и несравненным автором «Бесед о книгах», абсолютно голая и торжествующе демонстрирующая свою золотистую кожу.

Лиз взвизгнула от удовольствия.

— Это же мисс Ланг! Я совершенно уверена. А знаешь, она совсем недурно выглядела.

— Я собираюсь повесить портрет в офисе для всеобщего обозрения. И мне весьма пригодится небольшая сумма за то, чтобы держать эту картину подальше от ее конкурентов и врагов…

— У нее слишком большие груди, — критически заметила Лиз, сопроводив эти слова той быстрой гримаской, какие появляются у женщин, когда они разглядывают друг друга.

— Но многим нравятся именно такие, — заметил я, поворачивая портрет опять лицом к стене.

— Ну, я пойду?

— Нет, мне осталось только закончить небольшой материал…

Я целенаправленно двинулся к Лиз, но в этот момент забормотал интерком. Пришлось ответить.

— Мистер Уинн снова пытается с вами связаться… он на линии. — Голос мисс Флин звучал очень кисло — она явно понимала, что происходит.

— Соединяйте, — вздохнул я.

Лиз уселась ко мне на колени, и ее весьма деловитые ручки мне сильно мешали.

— Прекрати! — Это были мои первые слова, которые услышал мистер Уинн.

— Что прекратить? — Голос был сердитый и недовольный. — Я вас едва разыскал, мистер Саржент…

— Это не вам, сэр, — сказал я как можно мягче. — Я понимаю, что вы давно пытаетесь связаться со мной…

— Вот именно. Я думаю, что у меня есть для вас работа. Это по поводу Мюриель Сенду.

— Мюриель Сенду? Не понимаю…

— Она была моей ассистенткой. Возможно, вы знали ее под профессиональным цирковым псевдонимом: «Персик» Сенду. Ну, видите ли, слон…