Смерть берет их тепленькими - Гор Видал

— Была такая чудная погода, — с тоской вздохнула мисс Ланг. — Думаю, лету конец. Это всегда случается так неожиданно, не правда ли?

— Пожалуй, еще рано, лето кончится после равноденствия, — рассеянно возразил я, наблюдая за ней краешком глаза. Она была необычно бледна, привычной болтовни о книгах как не бывало. Я почти мог себе представить стройную симпатичную женщину, скрытую теперь под толстыми слоями жира и разочарования.

— Вы были очень влюблены в Клейпула?

— Что вас заставило спросить об этом? — Она изумленно посмотрела на меня.

— Мне просто интересно, вот и все. Я всегда считал, что некоторые весьма важные факты остались неизвестны полиции.

— Я уверена, что полиция не знает очень многого, — сказала мисс Ланг. — И предпочла бы, чтобы они так и остались в неведении. Вы не согласны?

— В принципе согласен. Ведь именно это вы имели в виду, верно? Когда не хотели, чтобы расследование зашло слишком далеко… Помните, как однажды мне это сказали…

— Да, помню. Ничего незаконного я не скрываю. Наши с Флетчером отношения не были тайной. Уверена, если бы не Элли (которую я обожаю, поверьте мне), мы могли бы пожениться. Она ему не разрешила; а потом это попыталась проделать Милдред, но не сумела… вот и все.

— Так почему это могло вас беспокоить? Какая разница, если бы ваши отношения с Флетчером были преданы огласке?

Мисс Ланг немного помолчала, прежде чем ответить; потом с каким-то странным выражением сказала:

— Мистер Саржент, я могу сказать, чего я боялась, но вы должны обещать мне никогда об этом никому не говорить и, конечно же, не писать в прессе. Вы обещаете?

— Ну… Да, обещаю.

— Я боялась, что полиция начнет копаться в нашем прошлом и ворошить грязное белье Флетчера, Поля, мое и раньше или позже обнаружит, что Поль Брекстон рисовал меня пятнадцать лет назад ну… совсем без ничего. Вы должны знать, что у меня немало почитателей в Соединенных Штатах и Канаде, и если портрет когда-нибудь всплывет на свет Божий или появится в желтой прессе, то со мной — автором «Бесед о книгах» — будет покончено бесповоротно. Теперь вы понимаете, почему я боялась расследования?

Единственное, что я мог сделать, — это удержаться от смеха.

— Теперь понимаю. Если честно, я слышал об этом портрете.

— Вы слышали? Уже пошли разговоры! С того самого момента, когда началось это отвратительное дело, я смертельно боялась, что кто-нибудь раскопает портрет. В последнем разговоре с Полем Брекстоном, перед тем как его забрали в тюрьму, я умоляла его молчать, сделать все, что можно…

— Уверен, он так и сделает. Кстати, я слышал, портрет очень недурен.

— Да, весьма неплох, — кивнула мисс Ланг, на мгновение возвращаясь к своей прежней манере.

Мы еще немного поболтали, потом я вернулся в дом. Все складывалось наилучшим образом. Настолько, что я был перепуган до смерти.

На втором этаже я проскользнул в комнату Брекстона. Меня никто не заметил. В комнате прибрали, и она выглядела совершенно обычно. Я проверил замок на двери, ведущей в комнату Элли; замок работал мягко и бесшумно. Потом я подошел к окну и осмотрел раму. Как я и ожидал, на подоконнике в углах были царапины. На потемневшем от времени дереве выделялись длинные параллельные борозды. Ради проверки я нажал пальцем на раму — она свободно двигалась. Второе окно я проверить не успел, так как в дверях появилась миссис Виринг.

— Мистер Саржент… — она казалась искренне удивленной, — что вы здесь делаете?

— Я… я кое-что ищу, — промямлил я.

— В этой комнате? Не понимаю, что вам нужно, — произнесла она, словно подозревая меня в покушении на столовое серебро. — Мери Вестерн сказала, что вы вернулись. Я хотела бы с вами поговорить.

— Конечно.

Мы спустились вниз и прошли в альков гостиной. Она смотрелась очень деловито, особенно учитывая бокал с «дюбонне».

— Я решила вернуться к вопросу о приеме, — сказала она.

Удивление мое было неописуемым.

— Я думал…

— Поначалу я подумала, что это может показаться моветоном. Теперь же думаю, что не могу себе позволить отступиться. Люди ждут… — она отхлебнула большой глоток.

— Возможно, вы правы, — кивнул я. — Только боюсь, что не смогу помочь. В пятницу я должен быть в Нью-Йорке…

— Ну, если речь идет о гонораре… — казалось, она расстроена моим отказом.

— Нет, дело не в этом. Просто накопилось очень много работы и вообще… — я выдал целую серию округлых фраз и, как я надеялся, приемлемых извинений. Не мог я объяснить ей истинную причину, — впрочем, достаточно скоро она и так узнает.

— Очень жаль. Надеюсь, вы будете настолько добры, что поможете мне хотя бы советом.

Я заверил, что конечно, и мы провели деловую беседу, в ходе которой я признался в том, что чувствовал все это время: она вполне способна быть собственным агентом по связям с общественностью. Она приняла это без восторга или возражений.

— Благодарю вас. Как вы, наверное, знаете, в последнее время у меня были известные трудности.

Она пристально посмотрела на меня, чтобы увидеть, как я отреагирую; я даже глазом не моргнул и смотрел на нее так, словно впервые о них услышал.

Видимо, удовлетворенная моим молчанием, она продолжила:

— Начали циркулировать слухи о моем банкротстве. Так вот, это неправда, и именно поэтому я не могу себе позволить отменить прием. Сегодня утром я уже разослала приглашения.

Так вот как обстояло дело! Она начала тратить деньги Милдред, еще не получив их. Но как я мог ее осуждать… На это была воля Божья.

К моему удивлению, Элли Клейпул вышла к обеду вместе с Гривсом.

Она была бледна и двигалась так, словно неуверенно стояла на ногах. У Гривса был торжествующий, но сдержанный и официальный вид.

— Очень приятно вновь видеть вас всех, — сказал он. — Так сказать, в неофициальном кругу.

— Мы всегда рады вас видеть, мистер Гривс, — мягко сказала миссис Виринг от главы стола. Дворецкий разлил шампанское. Все выглядело легко, и в то же время немного официально.

Ренден с Элли сидели рядом и большую часть времени тихо что-то обсуждали, остальные слушали Мери Вестерн Ланг или молча пили шампанское.

Только перед десертом мне удалось повернуться к Гривсу и задать ему вопрос так, чтобы не слышали остальные. Мисс Ланг громко рассказывала про очередной скандал в их женском писательском клубе.

— На что был похож нож? — тихо спросил я.

Гривс удивленно посмотрел на меня.

— Нож?

— Да, тот, что нашли возле Клейпула.