Совок 5 - Вадим Агарев

— Я на тебя жалобу напишу! — громко шипела она с заднего сиденья мне в спину, не давая дремать, — За что ты брата покалечил?! Бить людей права не имеешь! Костьми лягу, но посажу тебя!

Какое-то время я пытался не обращать на неё внимание, но на полпути к месту мне её хула надоела.

— Ты бы варежку свою прикрыла! — обернулся я назад, — Я, пожалуй, передохну завтра до обеда, да и сосредоточусь от всей своей души на вашем семействе! И поедешь ты, Люба, в мордовский лагерь года на три, рукавицы шить! Думаешь, не смогу тебе организовать такую радость? — пристально вгляделся я в её глаза, которые она почти сразу отвела.

— Вот только попробуй, тварь, еще вякнуть! — нехорошо улыбнулся я любительнице ворованного исподнего, — При всех слово даю, посажу тебя, паскуду! Ворованного барахла у тебя изъято достаточно, чтобы закрыть надолго.

Отвернувшись от скандальной бабы, я поудобнее привалился к стойке двери и моментально провалился в дрёму.

— Егорыч, приехали! — водитель через капот двигателя тихонько тряс моё плечо.

Выглянув через лобовое стекло в темноту ночи, я увидел знакомый подъезд.

— Гражданка Шевцова, с вещами на выход! — скомандовал я растерянной Марине и полез из машины наружу.

Выбравшись из боковой двери, она смотрела то на меня, то на дверь своего подъезда, не смея верить, что останется здесь, а не поедет в узилище.

— Чего встала, домой пошли! — не оборачиваясь на девушку, я зашагал к парадной.

Уж коль забрал девчонку из дома, то и вернуть её тоже полагалось домой. И сдать с рук на руки матери.

Глава 22

Могу ошибаться, чего-то подзабыв, но таких тяжелых суток у меня еще не было. Дежурство и материалы, наработанные за прошедшие двадцать четыре часа я сдавал на автопилоте. Вроде бы и с недосыпом уже перегорело, однако чудес не бывает. Даже с учетом молодого тела, человеческая физиология брала своё и потому штормило меня изрядно. Еще и со сменщиком мне повезло, как тем лыбинским гусям, которые погибли по причине утонутия. Менял меня мой самый лепший после Ахмедханова друг, Паша Пичкарёв.

— Корнеев, ты когда социалистическую законность соблюдать начнёшь?! — диким зверем рычал на меня мой строгий начальник, — К подследственному Агаркову скорую в камеру вызывали! — сверкая глазами, надрывался майор Данилин, постукивая кулаком по столу, — Как его теперь в СИЗО сдавать?! Его ведь хер туда примут! Он, как резанный визжит и яйца у него так распухли, что в трусах не помещаются! Сам лично видел, когда его осматривали! Обязательно было его калечить?

Алексей Константинович никогда не работал опером и в режиме цейтнота жуликов ему колоть, соответственно, не приходилось. Поэтому что-либо объяснять ему смысла не было никакого. Ровно потому я и выбрал тактику залётчика-военнослужащего срочной службы. Из своего армейского прошлого. То есть, тот самый Первый закон телёнка, который гласит: обосрался — стой, молчи!

— Ты чего тут партизана из себя корчишь, Корнеев?! Ты, может, не в курсе, что он на тебя в прокуратуру жалобу уже накатал? Попросил у врачей со скорой бумагу с ручкой и при них нацарапал! — вроде бы даже с сочувствием поинтересовался начальник следствия. — И никому её не отдает. В больнице, говорит, отдам! Или дежурному по СИЗО. Ментам, говорит, не дам, потому что не верю им! Там же куча свидетелей в квартире была! Ты же, вроде, не совсем дурак, Корнеев! — не унимался шеф, глядя на меня, как на убогого, — Тебя же запросто посадить могут! Как нехер делать! Неужто ты сам этого не понимаешь?

Вступать в разговор, а тем более, оправдываться, мне совсем не хотелось. А хотелось побыстрее покинуть Октябрьский РОВД и свалить домой. Принять душ и занять горизонтальное положение под одеялом. Одному!

Однако оставлять в таком расстройстве руководство не стоило. Оно, это моё руководство, себя так накрутило, что того и гляди, побежит сейчас к своему руководству. За советом, как поступать с ЧП, которое Октябрьскому РОВД подсуропил лейтенант Корнеев. И тогда мытарства мои затянутся, а душ и постель отложатся по времени. Значит, надо прекращать душевные страдания начальника следственного отделения. И, чем быстрее, тем мне же и будет лучше.

— Алексей Константинович, я же всё сделал строго по закону! — вклинился я в гневный монолог Данилина, — Подозреваемый Агарков выпрыгнул на меня из шкафа и я, в соответствии с действующими нормативными актами и инструкцией, применил приём самообороны! Он ведь мог завладеть моим табельным оружием, товарищ майор! Там, в материалах уголовного дела и мой подробный рапорт есть! О нападении на меня и о применении мной физической силы посредством приёма самбо.

— Корнеев! — взвыл Данилин, — Ну хоть мне-то не п#зди! Я понимаю, что ты у нас самый умный в МВД! Но яйца-то ты ему в черный цвет нахера покрасил?! Ну руку бы ему вывернул или даже сломал! Это еще как-то сошло бы за прием самообороны! Но зачем ты его кастрировал? Вот же, сука, послал бог подчинённого!

Последнюю фразу Алексей Константинович адресовал уже не мне, а куда-то глядя в бок, через окно на улицу. И произнёс он её, как мне показалось, с какими-то жалобно-плаксивыми интонациями в голосе. Н-да…

— Товарищ майор, разрешите мне минут на пятнадцать в дежурку спуститься? — осторожно прервал я процесс созерцания начальством заоконного пространства. — Я не буду в камеру к Агаркову заходить, я только через «решку» двери с ним переговорю. Я думаю, что он от своей бессовестной клеветы на меня откажется!

— Даже не смей к нему приближаться! — как подорванный вскочил со стула товарищ майор, — Близко к нему не смей подходить! Он и так там то воет, то стонет. И каждую минуту тебя проклинает! Еле со скорой договорились, чтобы не забрала его! Зуева поедет в прокуратуру, получит санкцию на арест и тогда уже через СИЗО на тюремную больничку его отправим. А, если повезет, то, может тюремным лазаретом всё обойдется.

Успев отвернуться в сторону, чтобы еще больше не раздраконить руководство, я сумел скрыть затяжной зевок. Но звук долгого, до хруста в челюстях зёва, как ни старался, скрыть не смог. Когда я повернулся к Алексею Константиновичу лицом, то увидел, что относится он теперь ко мне намного хуже, чем еще минуту назад. Хотя, куда уж хуже…

— Товарищ майор, а вы Лидию Андреевну со мной отправьте! — быстро произнёс я, чтобы не