Смерть на выбор - Росс МакДональд

— Потери есть? — спросил я, подумав о Колтоне.

— Ни единого человека. Те до того обалдели, что вели себя как ягнята. И вот кое-что специально для вас: Тарантини, оказывается, работал на синдикат. Был подставным лицом Даузера в «Арене» — прямо здесь, в городе. Вы ведь искали за что уцепиться? Получайте свою зацепку.

— Поразительно! — воскликнул я.

Во двор въехала машина и, обогнув угол здания, остановилась рядом со входом в морг. Из кабины вылез человек с медицинским саквояжем.

— Извините, что так поздно, — сказал он Каллагену. — Роды были долгие, а потом я еще заскочил перекусить.

— Клиент ждет, — сообщил Каллаген. Он повернулся ко мне. — Это доктор Маккатчен. Мистер Арчер.

— Сколько на это уйдет времени? — спросил я доктора.

— На что?

— На определение причины смерти.

— Час-два, смотря по обстоятельствам. — Он вопросительно поглядел на Каллагена. — Насколько я вас понял, он утонул?

— Да, так мы сначала решили. Однако не исключено и убийство. С ним могли рассчитаться его дружки-гангстеры. Он был связан с бандой Даузера, — многозначительно добавил он.

— Хорошенько поищите следы других причин, которые могли привести к смерти, — сказал я. — Извините, конечно, что вмешиваюсь в ваше дело.

— Другие? Какие, например? — нетерпеливо спросил он, тряхнув взлохмаченной головой.

— Не знаю. След от удара тупым предметом, от шприца, даже огнестрельную рану.

— Я всегда произвожу осмотр самым тщательным образом, — заявил доктор Маккатчен, давая понять, что разговор окончен.

Оставив свою машину возле морга, я прошел пару кварталов по главной улице. Мне очень хотелось есть, несмотря на запахи рыбы, водорослей и трупной дезинфекции, которые, казалось, пропитали всю мою одежду. Несмотря на докучливые вопросы, роившиеся у меня в голове.

Каллаген порекомендовал мне «Кафе Джорджа», которое оказалось небольшим ресторанчиком с баром — среднего пошиба и не первой молодости. По одну сторону зала тянулась стойка бара с окошком, из которого повар в белом колпаке подавал дежурные блюда, готовившиеся на газовой плите у него за спиной. По другую сторону располагались отдельные кабины, а в центре — несколько столиков, накрытых скатертями в красную клетку. Три-четыре вентилятора на потолке усердно перемешивали сигаретные дымки в однотонную сизую массу.

Я сел в одной из свободных кабинок. Здесь царил какой-то подземный уют, точно ресторанчик запаяли в капсулу и погребли в недрах планеты — подальше от бушующих наверху страстей и обгоняющих друг друга перемен. Старые и молодые официанты в достаточно белых смокингах сновали по залу с плавной непринужденностью движений, сохранившейся от иной — увы, канувшей в прошлое — эпохи. Хрустящий жареный картофель, который мне подали вместе с шипящим бифштексом, ничем не отличался на вкус от того, которым я лакомился из промасленной газеты лет тридцать назад, когда ходил в школу в Окленде. А развешанные по стенам фотографии с сельскими и городскими видами Западного побережья напомнили мне бабушкины открытки, найденные на пыльном чердаке.

Я заканчивал вторую бутылку пива, когда неожиданно поймал в зеркале сбоку отражение Галли Тарантини. В туфлях на высоких каблуках, она остановилась на пороге зала. На ней был черный плащ, черная шляпка и черные перчатки. На мгновение она показалась мне какой-то призрачной, нереальной. Потом она увидела меня и направилась к моей кабинке. Ее энергия несла ее, как вихрь. Однако лицо у нее было изможденное, точно эта энергия существовала отдельно от нее, питаясь ее плотью и соками.

— Арчер! — На бледном лице мелькнула и пропала улыбка. — Как я рада, что нашла вас!

Я пододвинул ей стул.

— Как вам это удалось? — спросил я.

— Помощник шерифа сказал, что вы здесь. Каллаген.

— Значит, вы уже видели тело.

— Да, я видела… его. — Глаза ее были темны, как ночь. — Доктор как раз начал его… резать.

— Им не стоило вас впускать.

— Я сама настояла. Я должна была знать. Но это ужасно — видеть, как режут на куски человека, который недавно был твоим мужем. Даже для медсестры, которая привыкла к таким зрелищам.

— Хотите выпить?

— Да. Спасибо. Виски без содовой, если можно. — Она дышала часто и прерывисто, как собака в жаркий день.

Я подождал, пока она выпьет, и спросил:

— Что сказал доктор?

— Он думает, что Джо утонул.

— В самом деле?

— А вы разве сомневаетесь?

— Я ведь своего рода ходячий вопросительный знак — этакий крючок, на который изредка цепляются правильные ответы. Выпейте еще.

— Да, пожалуй. Даузер арестован, вы слышали? Каллаген мне сказал.

— Прекрасно, прекрасно. — Мне захотелось похвастаться своей ролью в этом деле. — Скажите мне одну вещь, Галли.

— Да? — Стакан ее опустел, глаза заблестели.

— Вы не могли бы рассказать мне поподробнее о последнем уик-энде, который вы провели с Джо в пустыне?

— Потерянное время, поверьте. Джо просто осатанел. Это было все равно, что оказаться в одной клетке с больным львом. Я и сама почти что осатанела — Джо не хотел говорить мне, в чем дело, и это выводило меня из себя.

— Меня интересуют факты. Несколько конкретных фактов.

— Это и есть факты.

— От этих толку мало. Мне нужны детали. Например, как он был одет?

— Большую часть времени он ходил в нижнем белье. Это имеет какое-то значение? Там было жарко, несмотря на кондиционер и…

— Но одежда-то у него с собой была?

— Разумеется.

— Где она сейчас?

— Не могу сказать. Он затолкал ее в свою сумку, и с ней я отвезла его в порт.

— В чем он был в ту ночь?

— В рабочей одежде. В синих джинсах и такой же рубашке.

— То есть в той самой, которая на нем сейчас?

— Когда мне его показали, на нем уже ничего не было. Думаю, в той самой. А что?

Она сосредоточенно нахмурила брови.

— Ну да, он не переодевался, когда вернулся домой в пятницу вечером.

— И продолжал ходить в джинсах и рубашке — естественно, когда не был в нижнем белье — до самого вторника. Это не очень сходится с тем, что мне говорили о Джо.

— Да, наверное. Но он был сам не свой. В какой-то лихорадке. Я приготовила обед к его приезду — он позвонил, что возвращается, — но он к нему даже не притронулся. Я едва успела хоть как-то собраться — так он торопился. Мы помчались в «Оазис», а потом три дня просидели в коттедже, глядя друг на друга.

— Он так ничего и не объяснил?

— Сказал, что должен на время уехать подальше и ждет денег. Я подумала, что он наконец порвал с гангстерами — я давно на него наседала. Я видела, что он боится, и решила, что они за ним охотятся. Я была совершенно в этом уверена, иначе бы не уехала с ним из города и не осталась в «Оазисе». Но когда подошло время бежать, он меня бросил.