Русалки белого озера - Антон Леонтьев

– Дядя столкнулся с путешественником во времени! – заявил вдруг Броник торжественным тоном. – Тогда, в 1967 году, он бы ни за что не рискнул проникнуть в портал, если бы… Если бы не этот путешественник! Дядя просто увидел человека, который вышел из беседки, той самой, что стоит на искусственном островке посреди озерца в парке «Чертяково». Но никого до этого в беседке не было! Никого! И вдруг появился этот тип!

– Ну, мало ли кто это был! – заявила Инга Валерьевна. – И мало ли откуда взялся! Этот субъект мог проникнуть в беседку с другой стороны, и Федор Ильич его просто не заметил…

Броник кивнул, и Ярик притащил кожаную папку, из которой он с благоговением извлек расплывчатую черно-белую фотографию.

– Федору Ильичу удалось сделать несколько снимков, и этот – самый лучший из всех! – сказал Броник, протягивая гостям фотографию. – Да, дядя не обратил бы особого внимания на странного посетителя в парке, если бы он не был уверен, что знает его! И вы его тоже знаете!

Все сгрудились над фотографией, которая лежала на столике. Анна заметила беседку, а около нее – человека с бородкой в странном средневековом одеянии. Откуда ей было знакомо это лицо? Ну конечно же! Девушка почувствовала, что у нее задрожали коленки. Это был…

– Князь Святополк-Донской! – безапелляционно заявила Инга Валерьевна. – Последний из рода, который сгинул в 1918 году! А если снимок сделан в 1967-м… Ему должно быть около ста лет, а он такой же…

– Каким был, когда исчез! – завершил ее мысль Броник. – Дядя тоже сразу узнал его и был поражен. И решил, что это очень похожий на своего папашу сын князя, который прибыл на родину с какой-то, скажем, шпионской целью. Чтобы вырыть закопанные в поместье сокровища! И, выждав, последовал за ним. И попал в прошлое!

– В какое именно? – спросила Инга Валерьевна, и братья пожали плечами:

– Думаем, в 1799 год.

– Значит, князь ушел в другой мир или в другую эпоху! – произнесла задумчиво экскурсоводша. – Интересно, а свою коллекцию он прихватил с собой?

Кирилл же, взглянув на рыжеволосых братьев, сказал:

– Если уж выкладывать, то до конца. Давайте колитесь. Ведь вам стало известно еще что-то?

Броник попросил Ярика включить проектор, и по стене побежали кадры – стала видна беседка в парке «Чертяково».

– Мы установили там инфракрасные камеры. Конечно, без ведома Фимы и ее любвеобильного бородатого муженька-директора.

Он выразительно посмотрел на Ингу Валерьевну, которая залилась краской стыда.

– Они бы нам никогда не разрешили! И вот что удалось заснять два дня назад!

Беседка как беседка. Но вдруг она осветилась яркой вспышкой, которая имела место внутри беседки. А затем мелькнула тень. Анна вздрогнула. Чертяковский монстр!

Ярик задержал и увеличил изображение. И на экране возникла узкая пасть, усеянная клыками, и часть когтистой лапы.

– Вот и другой путешественник во времени. Очень смахивает на велоцераптора. Это тот самый шустрый динозавр-людоед из «Парка юрского периода». Вообще-то мы надеялись, что удастся заснять появление князя, но вместо этого засняли это чудище…

– Вы обязаны сообщить об этом властям! – сказала Анна, и Броник взвился:

– Это наше открытие. Наше! И ученые его отнимут у нас! И вообще, вы понимаете, что тогда будет? Они не только музей закроют и наверняка дворец полностью разрушат, но и объявят запретной зоной все вокруг!

– Но ведь гибнут люди… – возразила Анна, но на помощь братьям пришла Инга Валерьевна.

– Да, гибнут, раз в сорок два года! И не в таком уж большом количестве. В автомобильных авариях и от алкоголизма гибнет несоизмеримо больше. Так что, запретить автомобили и водку?

Но Анна стояла на своем:

– Это раньше происходило раз в сорок два года, но сейчас портал открылся намного раньше! А что, если там что-то переклинит и по «кротовой норе» в наш мир прибудет стадо динозавров?

– Миллиардерами на этом стать можно! – возликовал Ярик.

– А если это будут не динозавры из юрского периода, а Чужие из параллельного мира? – продолжила Анна. – И что тогда? «Война миров», как у Герберта Уэллса? Причем это могут быть не обязательно монстры, а неведомые вирусы, от которых нет спасения! Вы ставите под угрозу не только работников «Чертяково» и жителей близлежащего городка, но и судьбу всего человечества!

Броник усмехнулся:

– Ну, вы хватили через край! Человечество само позаботится о том, чтобы исчезнуть с лица Земли: эпидемии, изменения климата, войны. Так что не надо пугать нас пришельцами из других миров. Ну а если вдруг и вымрем все в одночасье, то так тому и быть!

– Но Анна Игоревна права – отчего канал открылся не в срок? – спросила Инга Валерьевна, и Броник заметил:

– У нас есть одно предположение. Кстати, Анна Игоревна хочет сообщить обо всем властям. Но тогда придется доложить и о двух экземплярах ее уникального перстня. И еще кое о чем!

Он дал знак Ярику, и тот, подойдя к стене, нажал на какую-то потайную кнопку, и открылась ниша. Анна заметила, что в ней висела картина, заключенная в тяжелую золоченую раму. Только что это было за полотно, она не могла разобрать – было слишком темно.

Броник, подойдя к нише, заявил:

– Разрешите вам продемонстрировать одну очень занимательную картину. Точнее, портрет, написанный в самом конце восемнадцатого века. В этом не может быть сомнений – это подтверждают и искусствоведческая, и техническая экспертизы. Сразу оговорюсь: это не утерянный шедевр Рафаэля и не подлинник «Моны Лизы», ведь некоторые полагают, что в Лувре висит всего лишь копия самой знаменитой в мире картины!

Инга Валерьевна, подскочившая к нише, произнесла:

– А рама, надо сказать, знакомая! В таких висят полотна в «Чертяково»! Неужели вы украли оттуда это полотно?

Броник гневно отверг подобное предположение:

– За кого вы нас принимаете! Мы не украли ее, а всего лишь изъяли. На время. Причем не из музея, а у людей, которые действительно хотели присвоить ее. У наших достопочтенных Горянских!

– Но вы все равно должны вернуть картину в «Чертяково»! – заявила, трясясь от возмущения, экскурсоводша.

– И тогда она точно исчезнет в недрах апартаментов директора и его супруги! – парировал Броник.

Тут голос подала Анна:

– Но что же такого уникального в этой картине? На рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков появилось множество полотен, художественное качество и искусствоведческая ценность которых весьма сомнительна. Во многих случаях они принадлежат кисти талантливых, но далеко не выдающихся самоучек, например, крепостным или второразрядным и даже третьеразрядным европейским живописцам, по преимуществу французским и итальянским, которые переселились в Россию после Великой французской революции…