Русалки белого озера - Антон Леонтьев

На этот раз пришлось ждать около часа, и уже начало темнеть, когда появился третий автобус. За его рулем был разбитной парень, от которого, как показалось Анне, попахивало спиртным.

Сесть в автобус и поехать в Питер? Но кто гарантирует, что она доедет в целости и сохранности с поддатым шофером? Или остаться здесь до утра? Анна не знала, что и делать, но потом все же решила ехать.

Она уже садилась в автобус, когда из-под сиденья шофера выкатились пустые водочные бутылки. Несколько пассажиров стали возмущаться и выдвинули требования заменить водителя. Другие же, в первую очередь парочка нетрезвых мужчин, орали, настаивая на том, что давно пора ехать в Питер. Завязалась потасовка, результатом которой стала драка. Водитель попал под горячую руку, скатился со ступенек и упал носом на асфальт. Появилась полиция.

Анна в числе прочих пассажиров выкатилась из салона автобуса. Третья попытка – и снова все пошло насмарку. Значит, она останется в городе до утра. И уедет в четыре часа! Не может же каждый раз что-то происходить – нечто, препятствующее ее отъезду!

Она вернулась на автовокзал, тем более что идти было недалеко, и кинулась искать девицу, продававшую билеты. Но та, не желая вступать в дискуссию с пассажирами, все еще желавшими попасть в Питер на вечернем автобусе, куда-то оперативно смылась. Анна развернулась, размышляя над тем, кому же из родственников или знакомых позвонить и попросить забрать ее отсюда на авто. И вдруг наткнулась на Кирилла.

– Вы все еще здесь? – спросил она насмешливо, и из-за его спины вынырнули оба рыжеволосых братца.

– Все только и говорят, что последний автобус так и не уехал в Питер! – заявил Броник. – И кто-то даже заявил, что это как с тем пассажиром, который опоздал на «Титаник». Сначала кусал себе локти, а потом прыгал от радости, узнав, что случилось с лайнером.

– Ерунда! – возразила Анна. – Только не говорите мне, что все это подстроили судьба, рок или провидение. Что это как в фильме «Пункт назначения»: те, кто спасся во время ужасной катастрофы, потом все равно умирают самыми невероятными способами, потому что смерть желает выполнить свой кошмарный план. Судьба, как и смерть, не нечто одушевленное и даже не некая сила! Это все – случайность!

– А я вот так не считаю! – сказала, появляясь, Инга Валерьевна. – Вы же видите: как бы вы ни пытались уехать, ничего не получается. Значит, не надо испытывать судьбу!

– Потому что вы не только себя нервируете, но и людей, ставших не по своей воле вашими заложниками! – ввернул Ярик. – Думаете, все три поездки сейчас просто так сорвались? Нет, только по той причине, что в автобусе сидели вы. И все остальные тоже сорвутся. Или вы хотите, чтобы автобус попал в аварию, а вместе с ним и другие люди?

Анна отвернулась, не зная, что сказать. К ней подошел Кирилл и произнес:

– У меня имеется новость, которую вам вообще-то нельзя знать. Но я ее все равно вам сообщу, и, выслушав меня, вы примете решение. Если вы решите уехать, то я сам увезу вас отсюда. И вы правы: рано или поздно нам удастся вырваться из города и преодолеть сопротивление неведомой силы, в существовании которой вы сомневаетесь. Ну, или имеется вероятность того, что вы передумаете!

Анна взглянула на часы, услышала завывания полицейских сирен и поняла: до утра из городка она все равно никуда не денется.

– Не обольщайтесь, что вам удастся переубедить меня! – сказала она. – Или вы думаете, что вы признаетесь мне в любви и я останусь?

Кирилл покраснел и заявил:

– Ну, это я оставил в качестве ультимативного средства. Давайте лучше отойдем…

Они отошли в сторону и завернули в небольшой парк, располагавшийся около автовокзала. Усевшись на скамейку, над которой склонились старые липы, Анна посмотрела вперед. Там, около чебуречной, топтались два рыжеволосых братца и стояла Инга Валерьевна, вытянувшая шею. Экскурсоводша точно отдала бы треть своей жизни за то, чтобы узнать, о чем будет беседовать девушка с Кириллом.

– Так что вы хотите мне сказать? – спросила Анна своего ангела-хранителя. – Только не пытайтесь убедить меня в том, что все это правда. Потому что… – Она запнулась и добавила: – Потому что я и сама не исключаю этого. Но именно поэтому я хочу покинуть город. В Москве я буду в безопасности.

Кирилл вздохнул и вынул свой навороченный мобильный телефон.

– Я вас отлично понимаю, но вы ошибаетесь, думая, что в Москве, вдалеке от «Чертяково», все будет в порядке. Вскоре после того, как вы улепетнули, мне позвонил мой дядя, Олег Егорович. И телефонный разговор с ним я записал, хотя и не с самого начала. Речь шла о вас. Я понял, что надо зафиксировать беседу. Дядя не в курсе, но это не так уж и важно. Но сначала предупрежу: по приказанию дяди я отправил ему на экспертизу ваш генетический материал.

– Что вы сделали? – изумилась Анна, вставая с лавки. – Да кто вам дал право?

– Никто не давал! – согласился Кирилл. – Но я не думал, что анализ вашего волоса даст такие результаты. Обижаться на меня и топать ножками будете потом. А сейчас лучше слушайте, потому что я жутко рискую, давая вам послушать запись, которой, в сущности, и быть не должно!

Он нажал кнопку на своем мобильном, и из него полился голос начальника службы безопасности аукционного дома «Комильфо».

– …И вот какой результат вышел, племяш. Я ведь предполагал, что на этих бумажках, ну, с этой странной надписью, которые мы в часиках-то нашли, окажется генетический материал. Ведь записки пролежали в часиках две сотни лет, солнечному воздействию не подвергались, плесени там тоже не было. Поэтому вероятность того, что частицы кожи, которые остались на бумаге, можно подвергнуть сравнительно-генетическому анализу, была весьма высока.

– И какой результат? – услышала Анна голос самого Кирилла, записанный на цифровой диктофон.

– А такой, что закачаешься! – ответил Олег Егорович. – Волос, который ты мне прислал, пришелся кстати. Из материала, обнаруженного на записках, мои ребята извлекли все, что могли. Ну, и пришла мне в голову странная мысль: уж слишком много эта дамочка знала о часиках – тайник нашла, который никто до нее найти не мог, и явно что-то скрывала. Кстати, она тебе ведь нравится, скажи честно, племяш?

Анна взглянула на Кирилла, который покраснел и остановил запись.

– Ну, тут мы можем пропустить минуту или две… – заметил он, а Анна ответила:

– Ничего пропускать не будем! Если слушать – так все!

Она сама нажала на кнопку, воспроизводя записи.

– Да нет, дядя, нет у меня привычки завязывать отношения с объектом! – услышала она ровный голос Олега. – Объект, вне всякого сомнения, привлекательный, но для меня – всего лишь объект. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…

Кирилл покраснел еще сильнее, и Анна поняла: он боялся вовсе не того, что она услышит, как он говорит дядьке, что влюбился в объект, а того, что сказал – что к объекту равнодушен. Но почему, собственно, боялся? Неужели потому, что сказал тогда неправду?