Седьмая жертва - Фредерик Молэ

— И я убью тебя.

— Плевать мне ровным счетом. Вот почему я сильнее тебя. Жизнь для меня теперь ничего не значит.

— Каролин ни при чем. Почему она должна платить?

— Нико, ты знаешь, что такое серийный убийца… Я не буду читать тебе лекции. Я смягчаю свою боль, когда убиваю невинных. Воспроизвожу схему. Я болен, Нико. Но не испытываю ни малейших угрызений совести. И если ты меня не остановишь, я буду это делать снова и снова.

— Ты не уйдешь, ты это знаешь.

— Даже если я положу на чашу весов жизнь Каролин? И твоя совесть выдержит?

Нико чувствовал себя обессиленным, во рту пересохло так, что он с трудом выговаривал слова.

— Но она не такая, как другие. Она не беременна…

— Это правда, но я решил, что это — детали, как и с Адер. Знаешь ли ты, что моя мать сделала аборт? Мне было тогда шесть. Мы могли бы противостоять ей вдвоем, но она оставила меня одного.

— Я люблю ее, Эрик. Ты не убьешь ее, я не смогу этого вынести.

— О… таинства любви… или секса. Она и правда привлекательна.

Нико старался встретиться глазами с Каролин, ему хотелось броситься к ней, освободить от пут, прижать к себе, защитить. Да, он полюбил эту женщину с первой минуты их встречи и, встретив, уже не мог без нее жить.

— А темные волосы, что ты нам оставил…

— Это мамины. Небольшой сувенир. Знаешь, что в довершение всего она была еще и наркоманка. Профессор Кено не мог пройти мимо этого факта…

— А зачем тебе понадобился доктор Перрен?

— Ну ты тогда струхнул, признайся! Симпатичный, такой безобидный зять, и вдруг — убийца! Представь себе, я несколько раз был даже у него на приеме, под вымышленным именем конечно. Любитель морских узлов! Все эти рамочки… Я решил, что это будет забавно… Нет, ты не находишь?.. Ладно, я ответил на твои вопросы? — Фьори начал терять спокойствие. — Доволен? Теперь можешь объяснять родственникам: «Он убил ее, потому что его самого били и насиловали в детстве, вот почему…»

— Но и судье Беккеру пришлось несладко, когда он был ребенком, однако он смог с этим справиться. Твое прошлое не извиняет и не оправдывает твои поступки, оно их только объясняет.

— Стоп-стоп! Это провокация. Не перегибай палку, за это придется отвечать Каролин. А насчет Беккера — каково? Даже не представить! Я немного порылся в твоем профессиональном окружении, чтобы придать делу пикантность, — всегда можно найти какие-нибудь секреты — и вышел на громкое дело. Маленький Арно Бриар убивает свою мать ножом и становится сегодня судебным следователем Александром Беккером… Какая жизнь!.. В итоге и он, и я одинаково свели счеты со своими мамашами.

— В его случае это была законная защита.

— Не играй словами, Нико. Для меня — тоже, да, с некоторым опозданием, согласен…

— Но он не стремился отомстить за свою судьбу, убивая невинных.

— Ну так, может, это в генах? Ты же знаешь пресловутую дискуссию: серийными убийцами становятся или рождаются? Трудно сказать. Мнения ученых разделились. Когда я был маленьким, мне нравилось отрезать хвосты ящерицам. Однажды ночью всадил кухонный нож в брюхо своей кошке, а потом от нее избавился. Мне всегда нравились страдания других. Когда во дворе школы кто-нибудь плакал, я смотрел на него и наслаждался. Ну как, ты считаешь, я плохой?

— В каждом из нас есть что-то хорошее.

— Прекрати нести эту дешевую католическую чушь, ты умнее.

— А я думал, ты почитаешь Библию.

— Я уже очень давно не верю. Псалмы — просто провокация.

— По отношению к кому?

— К тебе, к Беккеру, к Вилар, ко всем вам…

— По отношению к профессору Вилар?

— Она сука. Я бы с удовольствием уложил ее к себе в постель, но я, оказывается, для нее нехорош. А как она смотрит на тебя?.. Ты хоть понял? Она бы сожрала тебя, если бы могла.

— Ты преувеличиваешь.

— Да нет, не преувеличиваю, но какое это имеет теперь значение…

— Судя по всему, ты не любишь женщин. Но ты же женился! Женат уже несколько лет…

— Нельзя выделяться. И потом, она всегда была под рукой, никогда не возражала, я женился на ней.

— Ты хоть испытывал к ней какое-нибудь чувство? Ну хоть сначала?

— Должен тебя расстроить, Нико: не испытывал. Никогда. Убивая ее, я просто от нее избавился. Без всяких сожалений. Не старайся найти проблеск хоть каких-нибудь угрызений совести — бессмысленно. Не найдешь. Я сам выбрал свою судьбу.

— Но будущее еще темно.

— Не буду спорить. Итак, на что ты можешь пойти, чем пожертвовать, чтобы спасти жизнь Каролин? Сколько она, по-твоему, стоит?

— Я предлагаю тебе себя. Обмен.

— Банально. Дежавю. Мужчины меня не интересуют. Даже твой сын. Правда, надо сказать, я колебался: он так на тебя похож! Могло получиться забавно. Но Каролин была весьма убедительна, предлагала взять ее и оставить его в покое. Однако я за ней и пришел.

— Я могу предложить тебе только себя.

— Что она думает по этому поводу? Давай спросим…

Фьори провел рукой по лицу молодой женщины и сорвал со рта липкую ленту. Каролин поморщилась от боли.

— Ну как, доктор Дальри, — поинтересовался убийца, — вы согласны, если я вместо вас убью его?

— Нет.

Фьори обращался к Каролин на вы, и Нико понял, насколько он робел перед женщинами, даже если старался скрыть это изо всех сил.

— Замолчи, Каролин! — потребовал Нико.

— Тю-тю-тю! Милые ссорятся, — усмехнулся Фьори. — Кто же начинает со ссор?

— Если вы хотите меня, то пусть он уходит, и закончим с этим, — прошептала Каролин.

— Умоляю, замолчи! — почти выкрикнул Нико, уничтожая ее взглядом.

— Настоящая дилемма! — проговорил Фьори. — Кого же выбрать? Что мне подскажет сердце?

Дуло пистолета по-прежнему упиралось в висок молодой женщины. Нико надеялся, что он ослабит внимание, но этого не произошло. Комиссар ничего не мог предпринять, поскольку рисковал потерять все. Оставалось единственное решение: заставить убийцу говорить и тянуть время, пытаясь найти какую-нибудь трещинку. Однако минуты шли одна за другой, приближая драматическую развязку. От одной этой мысли Нико каменел.

— Постой-ка, — сказал убийца-прозектор, — я тут кое-что придумал…

Рука Фьори исчезла в вырезе блузки Каролин: он ласкал ей грудь. Нико прочел отвращение в глазах молодой женщины и сделал шаг вперед, уже готовясь броситься на ублюдка.

— Стоп-стоп-стоп! Назад! Здесь я решаю, а не ты. Смотреть разрешаю. Представь себе, как я их у нее вырезаю… Истинное наслаждение!

— Это не твоя мать, Эрик, оставь ее.