Ровно в шесть двадцать - Дэвид Балдаччи

Дивайн оторопело уставился на письмо. Как и в прошлый раз, никакого адреса, только набор цифр.

Он написал Монтгомери, спрашивая, не хочет ли она с ним пообедать. Девушка согласилась, и в половине первого Дивайн ушел из офиса.

Они встретились в городе. Сегодня Монтгомери надела выцветшие джинсы и бледно-голубую блузку с коротким рукавом. Она держалась скованно, глаза заметно припухли.

Дивайн вдруг сообразил:

– Погоди, он же не…

Девушка вскинула руку.

– Нет, он меня не заставлял… Я… сама так решила. Пришлось даже соблазнить его.

– Мишель, не надо было… Когда я сказал «отвлечь», то имел в виду…

– Что? – выпалила она в ответ. – Прочитать ему стишок? Не успела я вернуться, как он выхватил телефон, собираясь кому-то звонить. Это единственное, что пришло мне в голову.

– Господи, я идиот… Прости.

– Давай забудем, ладно? Что было, то было. Я и раньше с ним трахалась. Собственно, для этого он меня и держит.

– Ты так спокойно относишься…

– Это просто секс, Трэвис. Мужчины воспринимают его иначе. Пока я контролирую ситуацию и все происходит на моих условиях, ничего страшного. Поэтому забыли. Хорошо?

– Хорошо, – торопливо ответил Дивайн.

Они зашли в маленькое кафе с кирпичным фасадом, сели за столик в глубине зала и заказали еду. Когда им принесли напитки, Монтгомери спросила:

– Ты нашел, что искал?

– Да.

– И что там?

– Перевод денег в таких количествах, что и представить нельзя. Средства распределяются между множеством организаций, которые, в свою очередь, используют их для разных целей.

– Но разве не этим занимается Брэд? И вообще компании вроде его?

– Не совсем. – Дивайн глотнул холодного чая. – Мне все это кажется очень подозрительным…

– Правда? Да ты гений.

Дивайн продолжал:

– Изначально я был уверен, что Коул меня подставил. Клонировал мой пропуск и приклеил мое лицо на видео, чтобы выглядело так, будто я находился в здании в момент убийства…

– Что?! – выдохнула Монтгомери.

– Да-да, ты не ослышалась. Я просто не рассказывал раньше.

Она смотрела на него, вытаращив глаза.

Дивайн раздраженно пояснил:

– Мишель, я не убивал Сару. Я разговаривал с ночным охранником, тот сказал полиции, что никто не входил в здание ночью. Поэтому улики ничего не дали бы. Коул этого не знал.

– Ладно…

– Вчера вечером я спросил, не он ли пытался меня подставить. Он все отрицал.

– Ну разумеется. А чего ты ждал – признания?

– Нет, конечно. Вопрос лишь в том, врал он или нет? Чем больше я думаю, тем сильнее кажется, что он говорил правду. Коул очень целеустремленный человек, он всегда стремится к выгоде. Он сказал, что не додумался меня подставить, и было видно, как он злится. Мол, «советники-тупицы не подсказали такую отличную мысль»… Он говорил, что когда увидел записи, то счел меня убийцей и решил сдать полиции. Коул не хотел, чтобы те рыскали вокруг фирмы, и после того, что я вчера увидел, его опасения понятны. Но я нашел на него компромат, который не позволил меня выдать.

– Какой компромат?

Дивайн подумал о Стамос.

– Так, один грешок, который он хотел бы утаить от общественности. Суть в том, что если не он меня подставил, то кто?..

– Хороший вопрос.

Дивайн посмотрел на Монтгомери, и его подозрения усилились.

– Во сколько вы вчера ушли из пентхауса? Я видел тебя утром в особняке возле бассейна.

– Около часа ночи. Я никак не могла заснуть после того… ну, ты понял. Брэда разбудил звонок. Он сказал, что ему срочно нужно уехать, а я могу остаться на ночь. Я не захотела. Мы спустились на его лифте, он вызвал мне машину. Я решила отправиться в особняк, чтобы не сидеть в городе.

– Он уехал на «Бугатти»?

– Нет, тоже вызвал водителя.

– Не сказал, кто звонил ему или куда направляется?

– Нет. А что?

Дивайн нервно забарабанил пальцами по столу.

– А то, что Дженнифер Стамос, женщина, с которой он крутил интрижку, была убита вчера вечером у себя дома между полуночью и тремя часами утра.

Монтгомери, отпившая в тот момент колу, чуть не выплюнула ее в стакан.

– Что?!

– Сегодня утром в компании собрали всех сотрудников. После двух убийств люди занервничали. Коул не пришел. Вместо него был один из заместителей.

– Ты однажды спрашивал, не знакома ли я с Дженнифер Стамос.

– Да, спрашивал. У нее с Коулом была интрижка.

Вздрогнув, Монтгомери спросила:

– Погоди-ка, ты же не… не думаешь, что это Брэд?..

– Не знаю. Но не удивился бы, если это она звонила ему посреди ночи. Даже если ее убил не Коул, он мог обнаружить труп. Нам так и не сказали, кто вызвал полицию.

– Думаешь, Брэда тоже убили?

– Нет, иначе все бы знали.

– А вдруг его до сих пор не нашли? – возразила Монтгомери.

– А еще он мог анонимно позвонить в полицию и спрятаться. Если он обнаружил Дженнифер мертвой, то, скорее всего, решил, что подумают на него. Их отношения были не такой уж тайной. Прошлой ночью я заставил его нервничать – и тут вдобавок убивают женщину, с которой он крутил интрижку? Журналисты наверняка обрадуются новостям, а полицейские затаскают его по допросам. – Дивайн выдержал паузу и уточнил: – У тебя точно нет никаких идей, с кем он мог встречаться?

– С кем угодно. Он не хранил мне верность. Наши отношения ее не предполагали. Я сама приглашала тебя в гости и вчера была готова лечь с тобой в постель. Поэтому мне без разницы, с кем он спал. Все по-честному.

– Ясно.

Монтгомери покачала головой.

– Я-то думала, у меня был паршивый вечер. Бедняжка…

– Есть еще одно обстоятельство.

– Какое?

– Убийца шлет мне письма.

– Что?!

Дивайн рассказал о загадочном послании, которое пришло сегодня утром, и о странной анонимке, полученной после смерти Сары Юс. И о том, что оба сообщения невозможно отследить.

– Зачем убийце тебе писать?

– Понятия не имею. Я знал обеих девушек. Вот единственная связь. Но их знала вся компания.

– У тебя с Сарой был роман.

– Да, – признался Дивайн.

– Неужели никак нельзя выяснить, кто шлет письма?

– Я просил одного опытного хакера. Ничего не вышло. Обратился к другому специалисту, жду ответа.

– Все так странно…

– Очень странно. Надо что-то делать. – Дивайн помолчал, отпил чая со льдом и тихо сказал: – Слушай, не могла бы ты связаться с Коулом и сообщить, что я хочу поговорить с ним про убийство Стамос?

– Очень размытая формулировка. Ты специально так придумал? – спросила Монтгомери.

– Да.

Девушка достала телефон и