Гора трех скелетов - Артур Баневич

Нет, не случайно Ежинова Гурка во время войны была вторым после Печинаца центром обороны мусульман. Скала, с которой стрелял снайпер, господствовала над местностью. С нее можно было обстреливать и деревню, и все подступы к ней, и даже часть блокпоста, появившегося здесь уже после того, как закончились боевые действия. Глинистый откос довольно надежно прикрывал нас с Йованкой, о чем свидетельствовала стрельба снайпера практически наугад. Он явно нервничал, потеряв нас из виду.

– Не поднимай головы! – предупредил я Йованку, прижавшуюся к мокрой глине.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – негромко и совершенно, как мне показалось, спокойно ответила она. Более того, не дождавшись моего ответа, она перевернулась на спину и, достав из кармана зеркальце, сунула мне его под нос. – Слушай, тобой детей пугать можно. Это ежевика, она холерно колючая. Я вон тоже, смотри…

Руки у Йованки были исцарапаны до крови, колени, после того как она совершила чемпионский пируэт, содраны. Мы лежали лицом к лицу. Йованка дотронулась до моего лба пальцами, и они были такие грязные, что уж лучше бы она этого не делала.

– Я же крикнул тебе, беги к откосу. Зачем ты побежала ко мне?

– Мне показалось, он попал в тебя. – Голос у нее был виноватым.

– Креститься нужно, если кажется.

Она спрятала зеркальце в карман, мельком глянув в него.

– Почему он не стреляет?

Вопрос был, как говорится, интересный. Я собирался было ответить на него, когда метрах в пятидесяти от нас на востоке негромко хлопнуло, и тут же рвануло совсем близко от нас, да так, что всколыхнулась земля и зазвенело в ушах. Ударило взрывным ветром, сверху посыпались обломки досок и песок. Переждав пару секунд, я осторожно поднял голову и увидел то, чего больше всего не хотел бы увидеть в этот момент: за стеной из мешков с песком клубился дым, торчали развороченные балки бункера, кто-то громко стонал…

– Х-холера! – выругался я.

– Гранатомет? – угадала побледневшая Йованка. – Они стреляли из гранатомета по блокпосту?! Но там же…

Впервые в жизни слышал я, как звучит РПГ-7, стреляющая по тебе. На что способна куцая труба, из которой можно было продырявить танк с расстояния триста метров, мне было хорошо известно.

Я схватил Йованку за руку:

– Бежим туда! Если он достанет меня, добудь какое-нибудь оружие и попробуй снять этого гада с гранатометом. И не ввязывайся в перестрелку, слышишь?

– А может, туда? – Йованка показала глазами на гору, поросшую густым лесом.

– Слишком далеко, а эти небритые ребятишки уже рядом… И потом, что за разговоры, кто у нас командир?

– Ты, – сказала Йованка.

На этот раз снайпер, похоже, не ожидал от нас такой прыти, о чем свидетельствовала одна-единственная пуля, запоздало шмякнувшая в мешок с песком, через который я перескочил следом за Йованкой. Вторая пуля ударила в оплетку окопа, куда мы с ней и завалились, дыша, как загнанные лошади. Система фортификации на посту была довольно-таки простенькой, если не назвать ее словом покрепче. Один поворот окопа, и я оказался перед дверьми подорванного блиндажа. Капрал Блажейский, сидевший с ручным пулеметом в руках, к счастью, не успел выстрелить в меня.

– Они убили их, – пробормотал он, размазывая бежавшую из носа кровь. – Всех убили, пан капитан…

– Ты не ранен? Тогда ползи на восточную сторону. И не высовывайся, у него хорошая оптика… Мы сейчас!

Я вышиб ногой перекошенные взрывом двери и заглянул в блиндаж. Внутри было полно дыма, я едва не споткнулся об одного из парней, лежавшего у самого входа. Головы у него не было. Свободных бронежилетов я тоже не обнаружил. На стене висели два автомата «берилл» и старый брезентовый подсумок с обоймами. В кровяной луже лежал АК-74 с подствольником. Не успел я толком порадоваться, как в двери заглянула Йованка:

– Ну, что тут, Map?…

Она вскрикнула и закрыла рот руками.

– Тут где-то должны быть выстрелы к гранатомету, – пробормотал я. – Слушай, беги к Блажейскому, спроси у него, он знает… То есть не вздумай бежать, ползи, Йованка. А лучше сунь два пальца в рот, посиди за дверью, отдышись…

Слова из меня выскакивали как-то сами собой. Под ногами хлюпало.

– Ничего, – тихо сказала Йованка. – Я поищу, я найду… Ты сам иди туда, они уже близко, я слышала, как они переговариваются…

Она толкнула меня в спину.

По траншее, окружавшей блиндаж, я перебежал на восточную сторону укрепленного пункта. Здесь были три стрелковых гнезда на три стороны света. Как в сказке, холера. Я осмотрелся через северную амбразуру, затем через южную. Потом на коленках подполз к самой опасной – восточной. Амбразурка была узенькой и низкой, не чета той, что в блиндаже, через которую туда влетел полуторакилограммовый привет от небритых боснийских дровосеков. Гранатометчика я не увидел и на востоке. Скорее всего, выстрелив, он скрылся в подлеске. Вряд ли он догадывался, что почти весь личный состав блокпоста был в блиндаже на ужине.

Шевельнулся куст ежевики. Затаив дыхание, я припал щекой к прикладу, и тут над самой моей головой в мешок с песком глухо шлепнула пуля снайпера, о котором, признаться, я забыл на какое-то время. Я упал на дно стрелкового гнезда.

Две следующие пули расщепили доски, которыми были обиты стены круговой траншеи. И снова все стихло. Голову бы дал на отсечение, что снайпер в этот момент менял не слишком удачную для него позицию. Непонятно откуда взявшаяся самоуверенность чуть не погубила меня. Привстав, я хотел было еще разок осмотреться через амбразуру, но то, что я увидел сразу же, буквально парализовало меня. Из кустов летел огненный шар. Прямо в меня, то есть в эту злосчастную амбразуру. Я не успел даже отпрянуть, не успел помянуть ни Йезуса, ни холеру…

И который уж раз в жизни Бог, в существовании Которого я крепко сомневался, намекнул мне на то, что чхать он хотел на чью-то веру в Него или неверие. Сигнальная ракета, задев росший в аккурат перед амбразурой цветок репейника, непостижимым образом изменила направление и с убийственным шипением промчалась над бруствером, устремившись туда, куда ей и положено было лететь, – в небо. Все произошло настолько мгновенно, что я не успел даже испугаться. Передернув затвор «берилла», я послал длинную очередь в кусты, из которых вылетела ракета. И оттуда тут же застучал чужой «Калашников». Гранатометчик был, увы, не один. Мешки над моей головой затряслись, посыпался песок. Одна из досок, обрамлявших амбразуру, разлетелась в щепки. Я упал на задницу, и вовремя, холера! Пуля снайпера и на этот раз разминулась с моим грешным телом.

Перекрестившись, я пополз по траншее к блиндажу. Блажейский оказался в левом аппендиксе, я увидел его, после того как он дал очередь из ручника по скале, на которой сидел снайпер.

– Вы в блиндаж? Осторожней! – присев на корточки, предупредил он. – Двери у него под прицелом. Он чуть не снял меня…