Тонкий лед - Пейдж Шелтон

Рядом со мной раздался странный звук, будто кто-то пискнул. Я обернулась и увидела Тринити, прикрывшую рот напряженными пальцами.

– Что такое? – спросила я ее. – Ты что-то знаешь о том, что здесь происходит?

– Нет!

– Если знаешь, сейчас самое время сказать полиции.

Она наградила меня испепеляющим взглядом и отошла в сторону. Именно в этот момент я заподозрила, что вся сценка была лишь маленьким представлением. «Разумеется, она притворяется, – подумала я. – Она же преступница. Если бы она не умела играть роли, пусть в один прекрасный момент и сфальшивила, то она бы не оказалась здесь». Я наблюдала, как Тринити идет к «Бенедикт-хаусу»: она так ни разу не оглянулась.

Я покачала головой. Кажется, я перегибаю палку и отношусь ко всем с повышенным подозрением.

Когда Доннер усадил Уиллу в свою машину, Грил достал из кармана телефон, а Виола зашагала ко мне.

– Я хочу поговорить с тобой. У меня в офисе через пять минут.

– Так точно, мэм, – ответила я, глядя, как она тоже заходит в дом.

– Не знаю, что тут творится, но тебе, скорее всего, придется найти другое место проживания. С этим я помогу. – Виола сняла кобуру с бедра и положила на стол. Прежнего беспорядка, который я застала несколько дней назад, теперь не было, и помимо оружия на столе находились только лампа и телефон Виолы. Полукруглое основание лампы треснуло, и тень от нее кренилась вправо. Я раньше не замечала.

– Ты меня выгоняешь?

Виола поджала губы, задумавшись.

– Нет, пока нет. Но вполне возможно, что придется.

Я кивнула:

– Чей это был кошелек?

Но ответ я уже знала.

– Линды Рафферти.

– И Уилла просто его там выбросила?

Виола пожала плечами и села на стул. По ее лицу пробежало упрямое выражение, но через секунду оно исчезло.

– Думаю, именно это Грил и попытается выяснить. И, Бет, опять же: я не знаю, что тут происходит. Все может оказаться серьезнее, чем банальная кража и нарушение дисциплины.

– Или окажется, что все именно так, как есть. Бумажник Линды украли, а когда выяснилось, что она умерла, попытались от него избавиться, чтобы избежать подозрений.

Виола прищурилась и провела языком по внутренней стороне щеки.

– Кто ты вообще?

– В свое время я была секретарем в отделе полиции, – призналась я, пожав плечами. – Повидала кое-что.

– Ладно. – Подозрительное выражение исчезло с лица Виолы, и я подумала, что правильно поступила, сказав ей правду. – Ну, может, ты и права, но все равно ситуация очень непонятная, и, думаю, ты понимаешь мою озабоченность.

– Понимаю, да, но думаю, что со мной все будет в порядке. Мне здесь нравится. И постель удобная.

Харвингтоны были хорошими людьми, но я не хотела переезжать к ним. Я вообще ни к кому не хотела переезжать. У меня было свое пространство, своя комната и дверь, которую я запирала на замок и подпирала стулом. Мне не нужно было ни о чем заботиться, и других возможных мест для укрытия у меня не было. В «Бенедикт-хаусе» я чувствовала себя в безопасности.

– Ладно, – сказала Виола отстраненно.

– Тринити сегодня вела себя странно.

– Как именно?

Я рассказала ей о нашем коротком разговоре у входа в отель.

– Я с этим разберусь.

Я сидела молча. Виоле явно было о чем подумать, и, если правильно разыграть карты, она продолжит делиться мыслями. Не знаю, насколько правильно я играла, но иногда молчание подталкивало к желаемому результату, поэтому я упорно держала язык за зубами.

– Мне кажется, Линда и Уилла были знакомы. До Бенедикта, я имею в виду, – наконец произнесла Виола.

– Откуда? Почему ты так решила?

– Я все думаю о том, как я их увидела за разговором, за два дня до смерти Линды. Они шли в сторону «Лавки» рука об руку, наклонившись друг к другу, и, кажется, о чем-то беседовали. Я подумала еще, что Линда плакала. У «Лавки» они остановились и обнялись.

– А почему они не могли подружиться здесь? Может, просто встретились?

Виола дважды покачала головой:

– Уилла к тому моменту была здесь всего две недели. И было что-то… не знаю… очень близкое в том, как они вместе шли.

– Ты рассказала Грилу?

Я ни разу никого не спросила о том, как долго Уилла была в Бенедикте. А должна была. Мне уже говорили, что они проводили время вместе. Две недели – слишком короткий срок для такой тесной дружбы, по моему мнению.

– Нет, но, полагаю, должна. Это было просто подозрение, и я решила сначала копнуть поглубже. Мне нужно поговорить с судебным исполнителем в Анкоридже, с Лесли. Она отбирает тех, кого сюда присылают. Обычно мы перед этим беседуем. Когда прислали Уиллу, Лесли была в отпуске. Мне отправили документы по электронной почте, а на следующий день Уилла уже приехала. Никакой дополнительной информации, которую я обычно получаю, не было. Я сегодня оставила Лесли сообщение. Надеюсь, она свяжется со мной сразу, как придет на работу. У меня нет ее домашнего номера, иначе я бы позвонила ей прямо сегодня.

– Тебя именно это беспокоит? Что у тебя нет дополнительной информации о Уилле, как обычно?

– Да.

– А как насчет Тринити? Что твоя знакомая говорит о ней?

Виола фыркнула:

– Что она лучшая воровка из всех, что ей попадались.

– И манипулятор?

Виола снова коротко рассмеялась:

– Они все манипуляторы, Бет. Но да, это слово упоминалось в разговоре о Тринити.

– Ага.

– О чем ты думаешь? Что Тринити и Уилла в одной связке?

Я не совсем об этом думала, но все же спросила:

– Они хорошо ладят?

– Скорее не ссорятся.

– И обе из Анкориджа?

– Да, но…

– Что?

– Не знаю. – Виола опять покачала головой. – В бумагах Уиллы слово «Анкоридж» было вписано от руки, а не заполнено на компьютере, как это обычно бывает. Я спрошу у Лесли, но она редко пишет ручкой.

– Может, она торопилась или компьютер сломался, или еще что-то?

– Узнаю, когда она позвонит.

Тут я ничем не могла ей помочь, как бы ни старалась.

– Что ж, пока что я намерена остаться здесь, если, конечно, ты не выкинешь меня за порог.

– Я не страдаю склонностью к намекам. Если бы я хотела тебя выгнать, я бы не стала ходить вокруг да около.

– Я буду осторожна.

Виола задумчиво смотрела на телефон перед ней. Когда ждешь важного звонка, ночи всегда длиннее.

– Может, Лесли проверяет сообщения по ночам? – предположила я.

– Сколько ее знаю, она никогда так не делала.