Английская тайна - Андрей Остальский

Гарри остался очень доволен тем, какой ошеломляющий эффект произвела на Сашка его новая теория. Он просто весь сиял, повторяя: «Так-то вот, батенька, а вы как себе думали, а? Страшные люди эти ваши железные чекисты: Феликс Дзержинский, Павел Судоплатов, генерал Власик. То-то, друг мой!» Но потом, увидев, что Сашок совсем раскис, пожалел его, хлопнул по плечу и сказал в утешение:

— Да не берите вы себе в голову, Александр, это же ведь всего лишь одна из гипотез, есть и другие!

— Надеюсь, не такие страшные, — сказал Сашок.

— Ну, как сказать, — засомневался Гарри, и на его круглой физиономии ясно отразилась мучительная работа мысли, — хотя в общем и целом, наверно…

Потом сконфузился и, не глядя на Сашка, выговорил:

— Впрочем, не знаю…

— Звучит обнадеживающе, ничего не скажешь, — мрачно заметил Сашок.

— Ничего, ничего, — отвечал Гарри, — вот я сейчас вам еще ирландского плесну…

И ведь не обманул, обормот, плеснул, причем как-то не по-английски щедро, так что Сашок вскоре хлебал уже не чай с виски, а наоборот. И результат не замедлил себя ждать.

— Гарри, — слегка заплетающимся языком провозгласил Сашок, — я благодарен судьбе, что в этот, возможно, самый трудный момент всей… да, в этот самый моей… вы оказались рядом со мной…

Потом икнул и неожиданно для себя самого добавил:

— Про вас тут говорят всякое, но я не верю…

— Что, что такое про меня говорят? — насторожился Гарри. — Это очень интересно, скажите скорей!

Настал черед Сашку конфузиться.

— Нет, это я… Зачем я буду повторять всякие домыслы?

— Нет, вы уж, пожалуйста, скажите, сделайте одолжение… Как там у вас? После «би» говори «би-би-си»?

— Не скажу, — упрямо надул губы Сашок и сел прямо. — И не просите.

— Ну намекнул хотя бы, а? — уговаривал его Гарри, невзначай добавляя ему еще чуток из своей чудесной фляжки. — Ведь никто другой мне не скажет. Ни одна собака! Одна надежда — на вас.

Сашок задумался, хлебнул еще из картонного стаканчика и выговорил:

— Ну хорошо… Учитывая… Как друг — другу… Только чур, не обижаться, ладно?

— Обещаю, — торжественно объявил Гарри и даже прикрыл глаза ладонью, чтобы показать, что готов принять правду, какой бы горькой она ни оказалась.

— Ладно, — решился Сашок. — Про вас говорят… Нет, я им не верю нисколько, особенно теперь, когда мы с вами познакомились поближе… какая чепуха!

— Ну, смелее, какая именно чепуха?

— Нет, не могу! Язык не поворачивается.

— А вы его — цок, и поверните. Я же говорю: я совсем не обижусь, наоборот…

— Ну ладно, ладно… Раз вы так настаиваете… Про вас в городе говорят… Что вы — домушник! Что вы грабите дома и квартиры!

Гарри такое сообщение как будто разочаровало, что ли.

— Ах, это, — протянул он и зевнул. — А я-то думал…

И после непродолжительного молчания сказал:

— Ладно, бог с ними совсем. Вы мне лучше расскажите поподробнее про эту девушку, так похожую на вашу жену. Как ее зовут, вы сказали?

— Настя…

Неожиданно для себя самого Сашок произнес это имя с каким-то необыкновенным придыханием, и Гарри не мог этого не заметить. Он подозрительно покосился на Сашка и спросил:

— Как? Это что еще за имя такое?

— А вот такое… По-русски очень красиво даже, вам не понять… Но вообще это сокращение от Анастасии… Такое, знаете ли, ласкательное сокращение…

И он видимо так нежно сказал это слово — ласкательное — что Гарри озабоченно нахмурился. И потребовал:

— Так. Давайте рассказывайте максимально подробно.

Сашок чуть было не воскликнул: «Да с какой стати! Может, я вовсе даже не желаю с вами о ней разговаривать!» Но в последний момент вспомнил, как только что фактически обвинил человека, пусть и чужими словами, в воровстве и злодействе, сказал ему невозможно неприличную гадость. По местным правилам вроде было бы уместно теперь уравновесить ситуацию каким-нибудь своим собственным постыдным признанием.

И тут Сашка прорвало! С каким физическим наслаждением стал он рассказывать Гарри во всех подробностях (ну, почти…) о своем романе с Настей. «Да-да, — говорил он, — это колоссальное свинство с моей стороны, взять и изменить замечательной, доброй, умной, красивой жене. Но, боже мой, какая Настя любовница! Это незабываемо! Нет слов описать то, что я испытал. Я считаю, мне должны завидовать все бабники земли!»