Княжий удел - Евгений Сухов

— Хорошо, повелитель, я позову всех, — сказал Тегиня, и в свете огня Улу-Мухаммед увидел порченые зубы молочного брата.

Улу-Мухаммед вышел из своего шатра, когда все военачальники были в сборе. Совсем неслышно распахнулся полог, будто ветер подул, и тотчас к мурзам явился хан.

Каждый из них думал об одном: сколько раз выходил хан к своим воинам перед боем, чтобы своим присутствием и добрым словом взбодрить собравшихся. Многим из них суждено быть похороненными без обычных почестей и отпевания муллы, просто зароют в степи, как павших за веру, и пойдут дальше своей дорогой. И всякий раз подобная встреча напоминала прощание.

Но на этот раз хан заговорил о другом:

— Слуги мои, вчера мне приснился сон. Сам Аллах вызвал меня к себе на суд и спросил: «Что ты хочешь делать с моими рабами?» Я упал Всевышнему в ноги и сказал: «Повелитель мой, я собрал воинов для того, чтобы вернуть Сарайчик, который у меня отняли». Тогда Аллах задал мне еще вопрос: «А как же ты собираешься это сделать без моей помощи? Что обо всем этом говорят звезды?» Я ответил Аллаху, что звездочет сказал мне, будто звезды отвернулись от меня и мне не стоило отправляться в долгую дорогу. И это правда, тогда бы я не потерял Бахчисарая. Аллах приказал мне не проливать кровь единоверцев и уходить с миром. Это сражение уже проиграно мною. Так вот что я вам скажу: все вы были для меня верными помощниками и добрыми слугами, ни одного из вас я не смог бы упрекнуть в трусости, я преклоняюсь перед вашей доблестью. Нас связывает не только пролитая кровь наших собратьев, которая щедро пропитала эти степи, но и наши победы. Я не хочу вас больше неволить. Сражения не будет! Так повелевают звезды. Каждый из вас теперь хозяин своей судьбы, если желаете, возвращайтесь в свои земли. Кто хочет, может уходить в Бахчисарай. Вы вправе искать расположения более сильного хозяина, каким является сейчас Кичи-Мухаммед. На все эти вопросы вы должны будете дать себе ответ до рассвета. Утром здесь не должно быть никого! Слышите, как стучат барабаны Кичи-Мухаммеда? Его войско нападет на нас сразу после утренней молитвы, когда имамы отпустят все прегрешения воинам. Мне жаль расставаться с вами, мы провели в походах много лет. Может, кто-нибудь из вас хочет что-то сказать?

Вперед вышел сотник личной охраны Улу-Мухаммеда:

— Повелитель, ты забыл о тех, кто желает разделить с тобой судьбу!

Видно, ему, как и самому Улу-Мухаммеду, не было места на этой земле.

— Кто хочет быть со мной даже в случае смерти… может остаться! Я не обещаю лучшей доли. Я не знаю, что меня ждет даже сегодня вечером. Видно, мне придется отправляться в поисках лучшей доли и начинать все сначала! А теперь решайте, у нас нет времени. Барабаны торопят!

Костры погасли, уже никто не подбрасывал в них сухую траву, и они вспыхивали красноватыми звездочками. Только раз вспыхнувшее желтое пламя осветило лицо хана. Оно совершенно не изменилось, как и прежде, Улу-Мухаммед был уверен в себе, и, глядя на него, можно было подумать, что ему по-прежнему подчиняется Золотая Орда.

Улу-Мухаммед скрылся в шатре. А если они уйдут все и он останется один в степи? Он да его жены! Будет ему с кем воевать.

— Аллах, ты и так отобрал у меня все, не допусти худшего! Если посмеют уйти все, то даже дервиши начнут показывать на меня пальцами. На просторах Золотой Орды не останется и клочка моей земли, и тогда каждый сможет в мою сторону бросить камень.

Улу-Мухаммед стоял на коленях и молился, выпрашивая у Аллаха сохранить остатки своего былого величия. Он не хотел, не мог оставаться в одиночестве. Он слышал, как били барабаны в лагере Кичи-Мухаммеда, как призывно звучали трубы. Скоро все должно стихнуть. Сначала прозвучит голос муэдзина, зовущий правоверных на молитву, потом наступит полная тишина, и затем мулла будет воздавать хвалу Всевышнему, а вот после этого будет бой!

Лагерь Улу-Мухаммеда ожил: беспокойно заржали кони, послышалась бранная речь. Что же еще не могли поделить его слуги? Хан отдал им все! И теперь каждый из них вправе распоряжаться собственной судьбой. И тут Улу-Мухаммед осознал, что у него было много врагов, родственники убитых недругов находятся и в его войске. Сейчас наступил самый удачный момент, чтобы расправиться с обидчиком и бывшим ханом. Разве достоин сожаления человек, упустивший из своих рук власть? Власть — это хрупкий сосуд, его всегда нужно умело держать в руках, вот он выскользнул из ладоней и разбился на множество осколков, каждый из которых порой ранит смертельно.

Улу-Мухаммед завершил молитву и выжидательно посмотрел на вход в шатер — ветер потихоньку теребил полог. Некогда всесильный правитель подумал, что, если бы его сейчас пришли убивать, он не оказал бы сопротивления. Положил бы голову на молельный коврик и смирился с предстоящим концом.

Полог дрогнул. Но это был не ветер — вошел Тегиня. Хан едва взглянул на него. «Ну, конечно, этим человеком должен быть именно Тегиня! Предают всегда самые близкие, — подумал хан. — Он честолюбив и, видно, не забыл того, что я порой пренебрегал его советами, был с ним неласков, груб. Вспомнить даже хотя бы тот спор в Золотой Орде между Василием Московским и Юрием Галицким. Над Тегиней тогда посмеивались все мурзы. Не простил!»

Улу-Мухаммед почувствовал, как замер за спиной Тегиня. «Как же он собирается убить меня: вонзить кинжал в шею или задушить шелковым шнурком; это он умеет делать. — Хан уловил тяжелое дыхание, слышал слабый шорох. — Ну скорее же! Я не сделаю ни малейшей попытки, чтобы спасти свою жизнь».

Но Тегиня опустился рядом на колени и произнес:

— Господин и брат мой, все, кто хочет быть с тобой даже в смерти, остались! Мы ждем тебя… Веди нас дальше.

Улу-Мухаммед поднялся. Значит, молитвы дошли до Аллаха. Только вот куда — дальше? Его путь на этой земле как будто уже закончен.

— Сколько вас осталось?

— Нас триста всадников.

— Вот как?! Я думал, будет значительно меньше. — Хан не сумел сдержать радости. — С такими батырами мы сможем покорить любое ханство. А теперь в путь! До рассвета осталось совсем немного.

И странное дело, лишенный престола и власти, сейчас Улу-Мухаммед чувствовал себя куда более уверенно, чем несколько дней назад. Это неожиданное освобождение от тягот власти дало свободу. И Улу-Мухаммед, увлекая уланов, скакал по степи, как мальчишка. В его распоряжении оставался небольшой отряд, но в каждом всаднике он был уверен. Каждый из батыров стоил двух, а значит, его воинство увеличивается вдвое. Алмаз не заиграет до тех пор, пока искусная рука ювелира не притронется к его поверхности и не превратит в бриллиант. Так и эти воины прошли с ним долгий путь, прежде чем общие испытания не закалили их дух и тело. Разве Кичи-Мухаммед может похвастаться таким воинством? Он не верит мурзам, не доверяет собственному окружению, и пища, прежде чем попадет к нему на стол, проверяется его слугой. Под длинным халатом Маленький Мухаммед всегда носит кольчугу, с которой не расстается даже на брачном ложе, даже тогда, когда отдыхает в саду в окружении наложниц.