Право безумной ночи - Алла Полянская

— Расскажи.

— «Металлинвест» — огромный холдинг, но заправляет там один человек — такой себе Михаил Семеновых. Слыхал?

— Нет, а что, должен был?

— Я слыхал, — Денис сосредоточенно думает над моими словами, и я понимаю, что он сейчас систематизирует и анализирует информацию. — Он храм какой-то строит… И вообще меценат.

— Меценат — это он сейчас, когда жирком оброс. А в то время, когда я его знала, был он на подхвате у Клима.

— Отец знал его?! И ты?

— Конечно. Почти все крупные теперешние состояния, так или иначе, выросли из беспредела девяностых. Клим заприметил Михаила в скольненской группировке — не слишком сильный физически, он был неглуп, и Клим перетянул его сюда. Здесь они делали свои дела, и Семеновых часто бывал весьма полезен, но в какой-то момент, видимо, решил пуститься в самостоятельное плавание. У Клима не было феодальных замашек, хочешь уйти — иди с богом. Семеновых втиснулся в какое-то предприятие в Челябинске и провернул там такую приватизацию, что оказался владельцем большей части акций. Вот с этого момента и начался «Металлинвест». И хотя это сейчас уважаемый холдинг, но люди-то не меняются. Как был Миша Семеновых бандитом, так и остался, и то, что он поумнел и заматерел, не отменяет того факта, что методы у него остались прежние. И служба безопасности у него наполовину укомплектована старыми спецслужбистами, а наполовину — бандюками. Но единственное, что он не терпит в людях и никому не прощает, — глупость. Так что дураков около него нет, иначе нипочем бы они не вычислили шефа.

— Я не понимаю… Что сделал Серега этому «Металлинвесту»?

— Валера, вот лично он напрямую — практически ничего. Но у Семеновых есть зам и коммерческий директор, некто Илья Басанский. Молодой, очень амбициозный, учился не то в Оксфорде, не то в Йеле, не помню точно, — но где-то там, неважно. Басанский контролировал все денежные потоки и делал это несколько лет. Семеновых доверял ему настолько, насколько вообще может кому-то доверять, не знаю, почему. В общем, парень придумал схему: якобы для каких-то работ нанимались фирмы-однодневки, те нанимали субподрядчиков, субподрядчики передоверяли еще третьим фирмам. Работы якобы выполнялись, деньги платились — и все, фирма закрывалась. Но поскольку сам Басанский не мог светиться с этими фирмами, он вступил в сговор с господином Осокиным, с которым учился в одном буржуйском университете, а тот в числе прочих сговорился с твоим, Валера, братом, который и организовывал ему эти фирмы, а потом закрывал их, деньги же изымались и, сам понимаешь, шли в карманы нашим концессионерам. Расчет был на то, что в миллиардном обороте холдинга суммы, которые эти двое присваивали, никто отслеживать не станет.

— Но кто-то стал.

— Я же тебе говорю: Семеновых дураков на службе не держит. Наши два красавца, пойманные на горячем, засуетились, подчищая документацию, но некоторые документы оказались уже недоступными. В частности, некая фирма «Орион-Про» и ее директор господин Осокин попались на каких-то махинациях, не связанных с «Металлинвестом», и вся документация оказалась недоступной после выемки, произведенной полицией. Но недоступной она была для шефа и господина Басанского, а не для службы безопасности господина Семеновых. Вот так и начали распутывать этот клубок. Шеф в ужасе побежал каяться перед папой, а папа не нашел ничего лучше, чем перевести стрелки на Ирину и на меня. Ну, с Ириной все ясно: то, что она была в курсе всего, это однозначно, без нее шеф не смог бы такое дело провернуть. Он спал с ней, у них были отношения, он ей доверял, вот и затеяли они это все вдвоем, Ирина все просчитала и все оформляла так, чтобы выглядело пристойно. Но это выглядело пристойно, если не собрать картинку в целом, а кто-то собрал, и тогда твои родственники решили подставить меня и Ирину. Ну, отчего Ирину — понятно, там кое-где были ее подписи, а меня зачем? Да затем, что только у меня была нужная квалификация и возможности. Ирину взорвали в моей машине, я же оказалась для них временно недосягаемой, к тому же меня устранить вот так было нельзя, нужен был добротный несчастный случай или смерть от естественных причин, иначе люди из «Металлинвеста» ни за что не поверили бы инсценировке.

— Но они оба с ней спали! Черт подери, я просто поверить в это не могу! Как такое вообще возможно, отец что, совсем свихнулся?

— Мужчины ради удовлетворения своей похоти и не такое делают. Да, они оба с ней спали, но это не остановило их, когда понадобился козел отпущения. Они просто принесли ее в жертву, а она была настолько глупа, что доверяла им. Именно потому, что их совместная половая жизнь была столь… необычна, она думала, что может им доверять.

— Это… мерзкое извращение!

— Согласна. Мне всего-то и надо было, что позвонить поставщику канцтоваров и спросить, для кого заказывали белые папки, чтобы узнать, что заказывали их лично для господина Витковского-старшего. Ну а это значит, что третьим в вышеуказанном действе был именно он.

— Не говори мне об этом, меня сейчас стошнит…

— Всецело тебя понимаю, я просто пытаюсь полностью воссоздать картину, и тут уж не должно быть никаких белых пятен. Больше мы к этому возвращаться не станем. Видимо, после смерти Ирины расследование службы безопасности «Металлинвеста» немного притормозилось, но ненадолго. И тогда шеф, собрав копии того, что они не успели уничтожить, явился ко мне: во-первых, ему надо было понять, можно ли свести воедино эти куски, а во-вторых — убедиться, что меня можно спокойно подставить и убрать. А я, просмотрев документы, все поняла, в голове сложилась картинка, но она бы там и осталась, если бы не то, что он сделал дальше.

— Тогда он и увидел мою машину?

— Да. Он заметил твой внедорожник, свел концы с концами и решил, что случай как раз подходящий — убрать тебя и успокоить нервы. Нанимать ему никого и в голову не пришло, потому что, когда папаша делал взрывчатку для Ирины, он присматривался, вот и воспользовался своими новоприобретенными знаниями, соорудил, как ему казалось, аналог и присобачил тебе под капот. Но парень был невнимателен, все сделал топорно и присоединил не там, где надо, поэтому она сработала, когда разблокировался замок. В результате пострадал Матвей, и жив он только потому, что взрыв, который должен был направляться внутрь машины, направился за ее пределы — в нашу с Денисом сторону. Потому нас и задело, хоть мы и стояли далеко, а Матвея отбросило взрывной волной. Валера, все просто.

— Просто… Я говорил тебе, что ты чудовище? Вот так свести все это в одну картинку мог только человек с таким же мышлением, как у всех этих. Ты чудовище, Ольга Владимировна!

— Ага. Дикое, но симпатичное.

— Весьма.

Он поднялся, прошелся по комнате, приблизился к окну. Мы с Денисом переглянулись — уж я со своим сыном на одной волне, он меня правильно понимает. Уверена, что и Марконов понял бы. А этот парень — ну, что с него взять, с археолога? Эпохи, которые он изучал, конечно, вещь интересная, но надо же понимать, что человечество совершенно не изменилось в вопросах совершения преступлений и их сокрытия. Просто если раньше это был яд или нож под ребро, то теперь — взрывчатка или несчастный случай. Или укол некоего препарата, например.