Между двух огней - Ольга Егорова

– Инга, я серьезно.

– Я тоже. Паш, со мной все в порядке. Я не потерялась. Я найду дорогу.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Сам не знаю, отчего это я вдруг так переполошился. Наверное, потому что ты долго трубку не брала.

– Здесь шумно, – напомнила Инга.

– Я люблю тебя, – сказал он в ответ.

И замер, в первый раз за долгое время ожидая ее реакции.

Инга молчала.

– Как приедешь – обязательно позвони. Договорились? – спросил он, изо всех делая вид, что никакой паузы в разговоре не было. Как будто в очередной, тысячный уже, наверное, раз, признался ей в любви просто так, между делом.

Обычные, почти ничего не значащие, слова. Как «с добрым утром» или «спокойной ночи», как поцелуй в щеку перед уходом на работу.

– Договорились, – ответила она, проглотив ком в горле. Эта детская беззащитность его любви, эта вечная готовность жертвовать, уступать, довольствоваться малым, довольствоваться почти ничем сбивала ее с толку. Чем она заслужила такую любовь? Знать бы…

Закончив разговор, она долго стояла, не оборачиваясь. Потом услышала шаги за спиной.

Нет, конечно же, все это ей не приснилось. И губы горят до сих пор, и сердце все еще продолжает стучать, не сбавляя сумасшедшего ритма.

Было.

– Инга, – тихо сказал Горин, приблизившись. Инга знала – теперь он уже не схватит ее за плечи. Не станет подчинять своей воле, потому что теперь уже не уверен в том, что у него есть на это право.

– Нет, – тихо сказала она. – Не надо. И ты не ходи за мной. Я сейчас уйду, а ты за мной не ходи. И не ищи… Пожалуйста, не ищи меня…

Отвернувшись, она быстро застучала каблуками по асфальту. До поворота оставалось совсем немного, но ей казалось, что эти несчастные пятьдесят метров никогда не закончатся. Что она так и будет вечно идти по этой чертовой скользкой дороге, которая наверняка вертится у нее под ногами, как лента спортивного тренажера. Как колесо под лампами белки. Чувствовать спиной его взгляд, сходить с ума от желания вернуться, от желания уйти поскорее, забыть эти сумасшедшие поцелуи, запомнить их навсегда…

Добежав наконец до поворота, Инга взметнула высоко руку. Проезжающий мимо «жигуленок» вильнул к обочине. Захлопнув дверцу машины, она откинулась на спинку сиденья, и некоторое время молчала, глядя прямо перед собой.

Потом заметила недоумевающий взгляд пожилого водителя-калымщика. И сказала:

– Домой…

– Домой – это куда? – терпеливо уточнил водитель.

Инга рассеяно назвала адрес.

Пробурчав себе под нос что-то нечленораздельное, он нажал на газ и поехал прямо.

Всю дорогу Инга смотрела вперед сквозь запотевшее от влаги стекло, настойчиво подсчитывая, сколько раз за время пути успеют подняться и опуститься дворники. То и дело сбивалась со счета и начинала считать сначала.

Ей даже в голову не приходило посмотреть в зеркало заднего вида. Она так и не заметила, что на всем протяжении пути, до самого дома, соблюдая дистанцию, за ними ехала чья-то машина.

Эту машину заметил водитель, но и он не стал придавать значения этому обстоятельству.

Маршрут нередко оказывается общим на таком коротком отрезке пути.

* * *

Как и обещала, она позвонила Павлу сразу же, как только приехала.

Как и обещала, выпила большую чашку горячего чая с медом. Высыпала из пластмассового тюбика горсть круглых желтых таблеток и проглотила сразу штук двадцать – для верности. Надела пушистые и колючие шерстяные носки, теплый махровый халат, высушила феном волосы. Отчиталась перед мужем и получила в ответ одобрительное:

– Умница, девочка.

Он обещал приехать, как только освободится. Голос был лишь чуточку взволнованным.

Закончив разговор, Инга долго пыталась понять, что сейчас чувствует. Хочет или не хочет видеть мужа? Получалось, что хочет и не хочет одновременно. Привычное состояние, которое вызывало в душе уже не раздражение, а чувство апатии.

До прихода Павла у нее еще было время. Наивно было бы полагать, что за эти несколько часов она сумеет наконец разобраться в себе и хоть что-то понять. Будь у нее в запасе хоть сто лет – вопрос, на который она пытается найти ответ, ответа скорее всего просто не предполагает.

Он – риторический.

Она вспомнила старичков, под проливным дождем ведущих горячий спор о первичности бытия и сознания, и хмуро улыбнулась. Вот и она сейчас примерно в том же самом положении.

Дожидаясь Павла с работы, Инга неторопливо занималась уборкой. Чем лежать пластом на диване и тратить время на бесполезные раздумья, лучше уж заняться чем-нибудь полезным. Хотя от мыслей все равно никуда не денешься. Они бродят в голове, жужжат назойливыми мухами, копошатся и суетятся, как муравьи.

При этом еще спорят друг с другом. Иногда даже дерутся…

В окно по-прежнему барабанил дождь, напоминая о том, что случилось совсем недавно. И губы, покрытые микроскопическими ссадинами, горели огнем. И щеки пылали, как будто с мороза. Может быть, Павел был прав, и она на самом деле простудилась. Если к вечеру у нее поднимется температура – наверняка он станет ворчать, растолковывай ей всю степень ее неосмотрительности. Будет сидеть рядом, гладить по голове, то и дело прикладывая губы к пылающему лбу, время от времени засовывать градусник под мышку, кормить ее аспирином и медом. Отпаивать горячим чаем, и непременно в бокале будет плавать тонкая долька лимона. Заставит обязательно съесть кожуру, потому что в ней содержатся какие-то особо опасные для простудного вируса вещества. И не ляжет спать до тех пор, пока не убедится, что температура у Инги упала, дыхание успокоилось. А утром напомнит ей, что не стоило выходить из дома в такую погоду. И скажет – видишь, к чему это может привести…

И Инга виновато кивнет в ответ: знаю…

Я – знаю, а ты – даже не догадываешься…

Теперь, когда ситуация относительно прояснилась, она уже жалела, что знает о себе так много. Лучше было бы и дальше теряться в догадках, чем оказаться внезапно лицом к лицу перед проблемой такого мучительного выбора. Впрочем, о чем это она? Какого еще мучительного выбора? Она ведь не совсем еще сошла с ума, чтобы всерьез рассматривать возможность разрыва отношений с мужем. От таких мужей, как Павел Петров, добровольно уходят только дуры. И если Горин не обманул, если она и в самом деле до аварии была близка к тому, чтобы сделать это – что ж, может быть, эта авария случилась не напрасно. Может быть, она спасла ее от неосторожного, опрометчивого поступка, о котором пришлось бы потом жалеть всю жизнь. Вот ведь как получается…

Если бы знать наверняка! Последние несколько дней, после звонка от эксперта службы контроля качества и особенно – после откровенного разговора с Мариной, Инга чувствовала себя, словно в мышеловке. И вот теперь дверца этой мышеловки захлопнулась. Остается только сложить лапки и ждать, что будет дальше.