Последний клиент - Константин Измайлов

Обогнув пару кварталов — еще не было слышно немеющих от собственного визга полицейских автомобилей, — Галлахер оставил такси и спокойно, не привлекая внимания немногочисленных прохожих, завернул в проулок. Там он ознакомился с приобретением — им оказались девятимиллиметровый «Глок-17» с запасным магазином и перочинный нож с невероятным количеством лезвий. Его Род выбросил сразу и без сожаления, посчитав, что тридцати четырех патронов «парабеллум» для воплощения в жизнь первого этапа плана вполне достаточно. Теперь был необходим еще один автомобиль. И на этот раз желательно добытый естественным для законопослушных иностранцев путем. В Берне подобное дается без труда.

— Сквозит… — заметил Галкин, зябко передернув плечами. — А эта сука Грибман оставил нас в исподнем!

— Мне кажется, что у него другая фамилия, — заторможенно произнес Крокин, еле уловимым движением головы указав на что-то, находящееся за спиной Владимира.

— Другая — что? — Галкин, повинуясь неясному предчувствию, развернулся к двери — на пороге стоял высокого роста поджарый мужчина, в правой руке сжимая что-то, отдаленно напоминающее пистолет. — И ни хрена себе… — вяло шевельнул губами Галкин. — Но я надеюсь, что это за вами…

— Это еще бабушка надвое сказала… Может быть, не только… — прошипел Крокин, делая по возможности приветливое лицо. — Простите, вы что-то хотели? — осведомился он на родном для отставного сержанта языке.

Галлахер некоторое время молча стоял посреди холла, пытаясь понять, как ему выбираться из столь затруднительного положения. Он был готов ко всему — к крикам, к активному сопротивлению, но два почти раздетых джентльмена за столиком с колодой карт и несколькими пустыми стаканами — это казалось Роду каким-то противоестественным и странным. И совершенно неопасные, не защищенные в своей наготе мужчины смотрели на него, замершего истуканом, как на случайно забредшего на рождественскую вечеринку для взрослых Санта-Клауса.

— Я, пожалуй, присяду… — буркнул Галлахер и несколько неуклюже прошел через весь зал к столу, поближе к едва тлеющему углями камину. Тем не менее ствол его пистолета следил за возможными мишенями. — Очень холодно. Вы позволите мне присесть поближе к огню?

Его путешествие из Берна в Невшатель было нисколько не обременительным, не считая небольших снежных наносов на подъезде к озеру. Здесь, рядом с автозаправочной станцией, он припарковал свой «Эскорт» и минуты через четыре разговора с местным рабочим выяснил, каким образом он мог бы получить во временное пользование снегоход. Пара подобных игрушек стояла под навесом, и за незначительную плату разговорчивый смуглый паренек согласился уступить один из них, заправив бак по самую горловину. Справившись, в каком отеле незнакомец решил остановиться, заправщик протянул ему карту заправки с номером телефона:

— Когда наиграетесь, позвоните мне. Я вам подгоню ваш автомобиль и заберу свои сани.

В данный момент «Поларис» остывал неподалеку — в тридцати метрах от ограды виллы, с задней ее стороны, в кустах, щедро присыпанных снегом, — Галлахер рассчитывал, что при неблагоприятных обстоятельствах ему удастся добраться до него быстрее чем за двадцать пять секунд. Но сейчас Роду казалось, что торопиться ему не придется.

— Вы позволите? — снова обратился он к полураздетым господам тоном весьма воспитанного джентльмена.

Крокин, еще не осознав, о чем в данном случае идет речь, также благовоспитанно кивнул, махнув при этом рукой, что могло означать: «Да бога ради! Какие могут быть церемонии?» А Галлахер, распустив шнуровку, стянул башмаки и подставил затекшие и застывшие стопы теплу очага.

— Виски, джин? — услужливо предложил Крокин.

— Да, если можно… — кивнул Галлахер, по-прежнему не опуская пистолета.

— Вы к нам по делу? — Светскую беседу следовало бы заводить о погоде, но, уловив настроение гостя, Крокин решил помочь незнакомцу.

Володя, манипулировавший всего несколькими десятками фраз на английском, вообще потерялся в контексте беседы и выказывал свое участие лишь мимикой и жестами.

— Ваш приятель что, немой?

— Отчасти… Во всяком случае, если вы захотите о чем-то спросить его, вам придется обращаться к нему через меня.

— Кто он?

— Русский.

«Только этого не хватало!» — подумал Галлахер, и настроение его стало стремительно ухудшаться.

— Тогда начнем с вас… Кто вы?

— В данный момент — незаконно удерживаемый гражданин Великобритании. Фамилия моя Биркин. Мой паспорт у меня изъяли… Так что я вот здесь уже третий день.

— А этот русский? Он что, тоже заложник?

— Нет. Он один из них. В чем-то провинился…

— Сколько всего человек в доме?

Крокин считал быстро:

— Пятеро, из них две женщины и один немощный старик.

— Все русские?

— Да. Простите, не знаю, как к вам обращаться?..

— А что они хотят от вас?

— Денег, сэр, денег… Что еще могут требовать эти русские от цивилизованного человека?..

— И они у вас есть?

— Нет, то есть, конечно, некоторые средства имеются, но им же все мало…

— Сколько?

— Что, простите?

— Сколько у вас при себе денег?

— При себе? При себе нисколько… Откуда у меня с собой деньги?.. Ведь я же не знал, что меня станут похищать…

— А жаль… — разочарованно произнес Галлахер и нажал на курок. Пуля щелкнула по выпуклому лбу господина Крокина, выплеснув часть мозгов на спинку дивана. — Жаль, что так случилось, — попенял Галлахер, невыразительным взглядом скользнув по лицу оставшегося с ним один на один собеседника. — Неужели в вашей компании не найдется ни одного человека, способного не только разговаривать на понятном мне языке, но и удовлетворить некоторые мои потребности?

Галкин, заметив, что ствол пистолета в руке незнакомца готов проделать такую же, что и у Крокина, дырочку ему во лбу, мысленно напрягся, убеждая себя, что, в общем-то, это не больно — раз и квас… Крокин даже и не выдохнул… Хотя умирать теперь Галкину очень не хотелось.

— Может быть, я смогу вам помочь, мистер? — раздалось откуда-то сверху. Галлахер моментально сменил позу, готовый к стрельбе. На площадке лестницы, ведущей к комнатам для гостей, стояла очень привлекательная дама в почти прозрачном пеньюаре, и Роду трудно было определить, скрывал ли он или только подчеркивал стройность и красоту женского тела.

— Леди что-то хотела сказать? — Галлахер сменил линию прицеливания — теперь она вновь упиралась в вспотевшую переносицу Галкина.

Маркова спускалась по лестнице. В ее движениях не было ни нарочитой скромности, ни бесстыдства, но двигалась она так, что даже Володя, уже переживший мысленно собственную смерть, не мог оторвать от нее глаз. Дарья была бледна и холодна как лед. Но Галлахер не ощущал в ее приближении ни малейшей угрозы.