Уйти, не оставив следов - Марина Серова

Прощай, дорогая подруга. Твоя Оля».

Это письмо вызвало бурю противоречивых чувств в моей душе. Сначала я растерялась, разозлилась, потом испытала облегчение и тревогу одновременно. Подруга приняла решение, ничего нельзя изменить. Но, пускаясь в бега, она отказалась от лечения, ведь помочь ей сможет далеко не каждый врач. И если Оля когда-нибудь причинит вред человеку, это будет моя вина, потому что я могла ее остановить, но не стала.

Некоторое время я, размышляя, металась по квартире, потом решительно набрала номер мистера Смита.

– Генри, добрый день, это Охотникова.

– Эжени, куда вы пропали?! – Голос доктора был взволнованным и напряженным.

– Я дома, в Тарасове. Миссис Ландри прервала контракт и отказалась от моих услуг. Скажите, она связывалась с вами?

– Нет, Эжени. После того как вы не явились в назначенное время, я сам звонил Ольге, она не отвечала. А сейчас, буквально несколько минут назад, я услышал страшную новость по телевизору.

– Что случилось? – напряглась я в предчувствии беды.

– Все каналы передают. Жестокое нападение грабителей в тихом городке. Майка Ландри нашли мертвым в подвале. Он был привязан к стулу, шея оказалась сломана. По предварительным выводам коронера, мужчину могли пытать. Миссис Ландри с детьми исчезли в неизвестном направлении. Няня, работавшая в семье, находится в больнице. У нее сотрясение головного мозга и ссадина чуть выше виска от удара. Она в сознании и дала показания о нападении двух неизвестных мужчин. Серебристый «Бентли», принадлежащий Майку Ландри, исчез из гаража. Буквально полчаса назад его нашли брошенным в Лондоне на подземной парковке около крупного торгового центра.

– Держу пари, что с этой парковки вчера была угнана неприметная машина средней цены, – пробормотала я.

– Что? Не расслышал вас, Эжени.

– Значит, полиция склонна считать происшедшее ограблением с похищением?

– Да. Но у меня есть сомнения. Я получил конверт по почте, в нем сумма, оговоренная с миссис Ландри за мои услуги, плюс премия. И еще запись сеанса гипноза Ольги исчезла. Ее удалили с диктофона, а копии я не делал. Секретарь уверяет, что офис утром был закрыт, охрана посторонних не наблюдала.

– Думаю, Оля позаботилась, чтобы ваши сомнения остались только при вас.

– Согласен.

– Хочу попросить у вас прощения, Генри.

– За что?

– За то, что уехала не попрощавшись и вообще втянула вас в эту историю.

– Вы не виноваты, Эжени. Если будете в Лондоне, всегда рад вас видеть.

– Спасибо. До свидания, Генри.

Я отключилась, но некоторое время продолжала сжимать трубку в руке. Потом отправилась на пробежку. Занятия спортом уже много лет для меня – не только способ поддерживать тело в должной форме, но и возможность прояснить мысли, успокоить нервы. Сегодня я посвятила тренировке рекордное количество времени.

Дома меня ожидал сюрприз. Пришло письмо от хакера. Он писал, что перерыл множество документов, рассмотрел и отсеял массу вариантов. Остановился именно на этом, потому что нашел два весьма любопытных документа. Первый, датированный тысяча девятьсот четырнадцатым годом, – договор купли-продажи. Петр Талимин, помощник купца второй гильдии Семиплярова, покупал дом в Петербурге. Второй документ – фотокопия докладной записки, что написал офицер НКВД своему начальнику. Датирована октябрем тысяча девятьсот восемнадцатого года. Некто Мартынов В. П. рекомендует отложить расстрел купца Семиплярова Ивана и применить к нему и его жене Татьяне на допросе пытки, так как поступила информация о существовании клада в золотых монетах и камнях, которые этот купец утаил от народной власти.

Видимо, пишет хакер, Семипляров и есть искомый купец. Совпадают фамилии с именами жены и зятя. Похоже, что купца с женой и старшим сыном Сергеем расстреляли в феврале того же, восемнадцатого года. Судьбу второго сына, Дмитрия, точно проследить не удалось, он пропал без вести годом ранее.

Я поблагодарила молодого человека за работу, попросила сбросить на мою почту копии обоих документов и обещала выслать гонорар в ближайшие дни.

Вот кое-что и прояснилось, жаль, что поздно. Видимо, предок Ольги так и не выдал местонахождение клада. Все офицеры, которые читали докладную записку, знали о существовании ценностей. И в первую очередь следователь Мартынов. Он вполне мог вести личное расследование, выйти на дочь купца, Галину Талимину. И даже узнать некоторые подробности о вещице, что послужит ключом, то есть о брошке с опалом. Не желая делиться с государством, он предпочел выждать, последить, понаблюдать, в надежде, что Галина с мужем выведут его на клад. А потом мог рассказать все своим детям или даже внукам. Вот и получилось, что Олину семью преследовали десятилетиями.

Доказательств, конечно, нет, но внутренний голос подсказывает, что большой питерский начальник Мартынов имеет отношение к офицеру НКВД Мартынову В. П. и является его прямым потомком. Вот чьи люди следили за нами и завербовали много лет назад Майка для поиска драгоценности. Значит, Мартынов знает о брошке. Но вряд ли ее когда-нибудь увидит. Сейчас его усилия будут направлены на то, чтобы замять гибель агентов в Питере и поезде. А также, чтобы смерть Майка Ландри все продолжали считать гибелью при ограблении и похищении и никто не мог связать его с Мартыновым. За это время следы Оли совсем остынут, потеряются навсегда. Азам конспирации и выживания на нелегальном положении в Ворошиловке тоже учили.

Мои размышления прервал звонок в дверь, автоматически я, прежде чем идти открывать, выглянула в окно. У подъезда стоял мой красавец «фольк», а у двери квартиры, улыбаясь, маячил Петров. В руке приятель держал пакет с продуктами.

– Привет, пропажа, почему не звонишь?

– Привет. Не успела. Ты как узнал, что я в городе? – спросила я, пропуская Генку в квартиру.

– Сорока на хвосте принесла.

– Наверное, соседка отрапортовала. Она сегодня утром, как увидела меня, сразу схватилась за телефон. Такими темпами скоро ты заведешь тут широкую агентурную сеть.

– Это точно. Пойдем, подруга, на кухню. Буду кормить тебя и разъяснять, что порядочные девушки по приезде из командировки бегут в магазин забивать едой холодильник, а не в парк на пробежку.

– Пойдем, тем более что разговор есть, так сказать, не для протокола.

– Значит, коньячок я не зря прихватил.

– С ума сошел? Кто пьет в такую рань? Хотя новости у меня сногсшибательные, так что по глотку не повредит.

– Ого, похоже, дела скверные!

– Не уверена, что имею право тебе это рассказывать, но Оля и твоя подруга. Тем более что ты нам активно помогал, значит, должен быть в курсе всего. И мне нужно обсудить создавшуюся ситуацию с тем, кому могу доверять.

Во время моего рассказа Генка бросил без внимания пакеты и коробки с едой. Он без движения сидел за кухонным столом и внимательно слушал, только периодически отпускал короткие реплики, выражавшие изумление.