Неуловимая жена - Наталья Александрова

С третьей карточкой была такая же история.

– Женщина, вы скоро? – недовольно проговорила покупательница, которая стояла в очереди за Клавдией Петровной и уже выложила свои покупки на транспортер.

– Так что – будем оплачивать или отправить все покупки обратно? – осведомилась кассирша.

– Пока оставьте… – забормотала Клавдия Петровна, мучаясь от стыда. – Я вернусь через полчаса… как назло, не взяла наличных… я буквально через полчаса…

– Это как вам будет угодно, – равнодушно ответила кассирша, перекладывая покупки обратно.

Она всякого навидалась.

Зато женщина из очереди смотрела на Клавдию Петровну весьма неодобрительно.

Под этим взглядом несчастная Клавдия Петровна брела к выходу из магазина.

Надо же, подлая невестка даже после смерти умудрилась ей напакостить!

Унылая, поникшая, донельзя расстроенная, Клавдия Петровна вернулась домой.

В коридоре ее уже поджидал дед Паша, как гаишник в засаде возле знака ограничения скорости.

– Это что такое? – закричал он, увидев, что дочь вернулась с пустыми руками. – Я тебе ясно сказал, чтобы без водки не возвращалась! Где мои «Родные просторы»?

– Папа, папа, не горячись… – начала Клавдия Петровна. – Тебе это вредно…

– Не горячись? – перебил ее дед. – Да я еще и не начал горячиться! Ты сейчас увидишь, что бывает, если меня рассердить!

Тут открылась дверь кабинета, и оттуда выглянула заспанная физиономия Владимира.

– Мама, надеюсь, ты принесла икры? – спросил он недовольным голосом.

– А ну, задвинься обратно! – рявкнул на него дед. – Тут серьезные вопросы решаются! Тут не до тебя!

Он уже направил свое кресло на Клавдию, как боевую колесницу, как вдруг в дверь резко, требовательно позвонили.

– Ты видишь, папа, до чего ты доигрался? – испуганно проговорила Клавдия Петровна. – Люди, наверное, пришли жаловаться на шум и нарушение порядка… я тебе говорила…

– Какие это люди! – перебил ее дед. – Мне на этих людей наплевать с телебашни! Я на своей жилплощади в полном праве! Я могу свою семью воспитывать в любой форме, в какой вздумается!

– Они могут вызвать полицию…

– Да мне и на ихнюю полицию наплевать! Как приедут, так и уедут, поскольку у меня справка имеется…

В дверь снова позвонили – еще более резко и настойчиво.

– Не открывай! – рявкнул дед. – Нечего тут всяких пускать! У нас не проходной двор!

Но в дверь уже стучали.

Клавдия Петровна подошла к двери и опасливо проговорила:

– Извините, он больше не будет шуметь! Я с ним проведу воспитательную работу!

– Нечего за меня извиняться! – перебил ее дед. – Я сам с тобой сейчас проведу воспитательную работу…

– Откройте, Чемоданова! – раздался за дверью строгий, властный голос. – Откройте немедленно, или мы выбьем дверь!

Клавдия Петровна похолодела.

Она поверила в серьезность этой угрозы.

Судя по голосу, за дверью были действительно серьезные люди, и они могли выполнить свою угрозу.

Она опасливо повернула головку замка, открыв дверь на цепочку.

В просвете показались три мрачные мужские физиономии, чем-то удивительно друг на друга похожие.

Это были не соседи.

Это было что-то гораздо более серьезное.

– Вы… вы кто такие? – дрожащим голосом спросила Клавдия Петровна. – Вы по поводу нарушения общественного порядка? Вы понимаете, мой отец, он инвалид…

– Чемоданова? – осведомился один из незваных гостей.

– Клавдия Петровна? – подхватил второй.

– Да, это я… – пролепетала женщина.

– Деньги занимали? – спросил третий и тут же каким-то непостижимым способом откинул цепочку, и все трое оказались в тесной прихожей.

– Ка… какие деньги?

– Известно какие, – ответил первый из гостей. – Обыкновенные. Российские. Рубли.

– В сумме тридцать тысяч, – добавил второй.

– Плюс проценты, – закончил третий.

И тут Клавдия Петровна все вспомнила.

Примерно два месяца назад она увидела в магазине около метро замечательно красивую шубу. Норка, чудного цвета и очень подходящего фасона. Она решила, что только примерит эту шубу, а больше ничего делать не будет.

Но когда она надела эту норку, поняла, что расстаться с ней не сможет. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

– Вам очень идет, женщина! – голосом змея-искусителя сообщила продавщица. – Исключительно идет! И цвет, и размер, и фасон… просто как на вас сшито!

– А сколько стоит? – спросила Клавдия Петровна, не имея в виду ничего плохого. Ведь можно же просто поинтересоваться ценой, без всяких далеко идущих планов…

– А на нее как раз огромная скидка! – заявила искусительница. – Только сегодня эта шуба продается всего за пятьдесят тысяч!

– Всего… – пролепетала Клавдия Петровна, любуясь собой в большом зеркале.

– Да, всего! – жизнерадостно сообщила продавщица. – Для такой вещи это исключительно низкая цена!

Клавдия Петровна закусила губу.

Шуба ей безумно нравилась, но от денег, которые, отправляясь в рейс, оставила ей невестка, осталось только тридцать тысяч. На шубу не хватало… правда, невестка должна вернуться уже через три дня, но останется ли через три дня эта прекрасная шуба?

– Берите, женщина! – не сдавалась продавщица. – Сегодня – последний день скидок… завтра шуба будет дороже!

– Я хочу… – начала Клавдия Петровна, – хочу… но у меня немножко не хватает наличности…

– Так в чем же дело? – продавщица буквально засияла, – вон там, за углом, есть контора, где можно занять недостающую сумму! У вас паспорт с собой?

– С собой… – слабым голосом проговорила Клавдия Петровна.

Она не могла отвести глаз от своего отражения.

Шуба была так хороша, что лишила ее последних крупиц разума и осторожности.

– Ну, так больше ничего и не надо!

Клавдия Петровна стояла перед зеркалом, как загипнотизированная.

– Идите, женщина, идите! – напомнила о себе продавщица. – Шубу я для вас подержу! За полчаса она никуда не денется!

Снимая шубу, Клавдия Петровна ощутила настоящую физическую боль, как будто расставалась не с норкой, а со своей собственной живой кожей.

Едва она сняла шубу и вышла из магазина, продавщица сняла трубку и вполголоса проговорила:

– Посылаю к вам клиентку. Не забудьте, мне причитается процент!

Выйдя из магазина с туманным, мечтательным взглядом, Клавдия Петровна на автопилоте проследовала в подозрительный офис с вывеской «До получки». Над дверью офиса висел репродуктор, из которого приглушенный, развратный, гипнотический голос завлекал проходящих мимо: