Анабиоз - Илья Бушмин

— Алё! — изумился опер. — Тебя заперли и принялись избивать. Справка из травмпункта теперь есть. Телесные повреждения средней степени тяжести, между прочим. Доказуха — сто процентов. Твоему Рыжему пару годиков добавим.

— А можно без меня?

— Нельзя.

— Черт… — я покачал головой. При каждом движении в голове что-то больно постукивало по стенкам черепной коробки. — Никогда раньше не писал заяву.

— Обычно на тебя писали! — хохотнул опер.

Весельчак, тоже мне.

— Обычно на меня тоже не писали. Боялись, что будет хуже.

Опер нахмурился. Наверное, в следующий раз в общении с сотрудником угрозыска лучше подбирать слова. Но после порции клофелина и побоев я соображал со скрипом.

Мы поехали на вокзал. Добрались до ЛОВД, где я полчаса писал заявление. Вид у меня, вероятно, был настолько паршивый, что опера выделили мне крохотный кабинет с продавленным и старым, почти как дома у Тимура, диванчиком и предложили вздремнуть.

Я проснулся от толчка в плечо. Толчок перерос в боль в каждом сантиметре грудной клетки, и я стиснул зубы.

— Давно дрыхнешь, — передо мной стоял опер в наколках. — Время половина одиннадцатого утра, ты в курсе?

Я вскочил, как ужаленный.

— Поезд! Вы обещали!

— Спокойно, спокойно, — опер помахал рукой перед моим носом. — Не ори. Мы все сделали. Трое наших мужиков поговорили с проводниками.

— И?

Опер кинул на стул. Я послушно присел. Опер уселся напротив, почесал затылок.

— Короче, так. Одна проводница вспомнила твоего брата. Он ехал в ее вагоне. Вспомнила с трудом. Сам понимаешь, времени много прошло, больше месяца, а у нее перед носом по двести человек за сутки проходит.

— И? — повторил я.

— Она сказала, что ночью твой брат был в вагоне. Спал себе спокойно. Она как раз на соседнее с ним место старика больного устраивала. Потом она не смогла вспомнить, видела твоего брата или нет. Одно она запомнила точно. Когда поезд пришел в Самару, его уже не было.

Я окаменел.

— Как так?

— А вот так, — развел руками опер. — В Самаре зашли люди, и одна баба решила устроиться на месте твоего брата. Проводница сказала, что пассажир едет до Оренбурга. Но на сиденье не было ни самого пассажира, ни его вещей. Ничего не было.

Я даже не знал, что и подумать.

— Черт… Как так вообще? Как это возможно?

— А те города, которые до Самары идут — ты все проверял?

— Да! — я был практически в отчаянии. — Кроме Рязани, потому что Сергей еще был на связи и сказал по телефону, что все в порядке, когда поезд проходил Рязань! А во всех остальных городах я был. Везде листовки с его фотографиями расклеил, больницы и морги проверил! Рязань, Сызрань…

Я осекся. А потом, осененный ответом на элементарную задачку для младших классов, посмотрел на опера.

— Новокуйбышевск. Единственный город, который я проскочил, потому что там поезд делает всего лишь минутную остановку. Сергей вышел там.

Ирония судьбы. Я решил проверять каждую станцию, через которые пролегал маршрут поезда «Москва-Оренбург». До слишком понадеялся на самарский след — и решил пропустить Новокуйбышевск. Я лишь вышел там покурить — после чего благополучно проскочил его. Тот самый городок, где Сергей по какой-то причине покинул состав.

Предвкушение, что очень скоро я найду брата, придало мне сил. Я упросил оперов подбросить меня до квартиры, хозяйка которой, мой личный эскулап Лидия Михайловна, мечтала избавиться от меня как можно скорее. Теперь ее мечта исполнится. Я добрался до ее жилища и в сопровождении опера поднялся наверх. В его задачи входило объяснить ошарашенной хозяйке, что новые узоры на моей физиономии санкционированы правоохранительными органами, и уголовное преследование мне — а заодно и ей, за укрывательство — не угрожает.

Опер был так любезен, что лично посадил меня на первый же поезд, идущий в сторону Новокуйбышевска. Напоследок он пожал мне руку.

— Спасибо за сотрудничество.

— Да уж, — я осторожно потрогал распухшее и саднящее лицо.

— Из тебя, кстати, неплохой опер бы получился. Ну, если когда-нибудь еще окажешься в наших краях… — я ожидал, что он скажет «забегай», но опер в наколках хмыкнул и закончил предложение: — …Ничего больше не натвори.

Это был общий вагон. Я уселся на свое место. Мне повезло, оно было у окна. Водрузив рюкзак на колени, я смотрел сквозь мутное, в разводах стекло на удаляющиеся строения железнодорожного вокзала Самары. И гадал, что меня ждет в Новокуйбышевске, конечном пункте моего путешествия. Ни о чем кроме этого я был просто не в состоянии думать. Либо радость, либо неизвестность, либо ужасная правда. Одно из трех.

Я сидел в оцепенении, пка не зазвенел сотовый телефон. Мое сердце екнуло в истерзанной побоями груди, когда я увидел номер абонента и имя, под которым тот был записан в телефонной книжке. «Женя».

— Привет, — сказал я и соврал: — Я как раз хотел тебе звонить. Я сейчас еду из Самары в Новокуйбышевск. Появилась кое-какая информация…

— Я беременна, — донесся из динамика безжизненный голос Жени. И после этой фразы мои собственные слова застряли в глотке.