Анабиоз - Илья Бушмин

Мужичок открывал пачку только что купленных сигарет. Бросил целлофан на землю. Покосился на своего коллегу, метущего тротуар, подобрал пленку и бросил в урну. В их отношениях с коллегой-дворником прослеживалась интрига. Только потом мужичок посмотрел на листовку. Затем на меня. Прищурился и снова опустил глаза на фотографию Сергея.

— Это же тот самый пацан.

У меня вздрогнуло сердце.

А потом была узкая разбитая дорога, с обеих сторон окруженная жидкими деревцами, сквозь которые иногда робко проглядывали крыши частных домов. Вокзал был вдалеке от основной части города, и эта дорога вела непосредственно к Новокуйбышевску. Я сидел у окна маршрутки, смотрел на проплывающие за окном домишки и стихийные салки и часто дышал, не веря в происходящее.

— Эта история была с месяц назад, наверное, — рассказал мне мужичок на вокзале. — У нас тут все о ней гудели. Этот парень нарисовался прямо на перроне. Весь грязный, избитый. Голова разбита, волосы в крови. Говорил, что он ничего не помнит. Вообще ничего, прикидываешь? Кто он, откуда, как его зовут, сколько ему лет — вообще ничего! Без базара, парень, я такое только в кино видел раньше.

— И что потом? Куда он делся?

— А куда он мог деться? — удивился мужичок. — Наши менты, ну, на воронке, отвезли его в больницу. А там фиг знает, что с ним делали. Обследовали, наверное, или как-то подлечили… Наша местная брехушка о нем даже писала вроде.

— Брехушка?

— Ну, газета.

Я трясся в маршрутке и боялся, что все это было сном. Час назад я хотел проснуться, а сейчас я боялся, что это произойдет. Сергей. Он был рядом. Он был где-то здесь. Этот унылый городок казался мне сейчас самым лучшим местом, в котором я бывал в своей жизни. Учитывая, что до недавнего времени я ни разу не выезжал за пределы Москвы, комплимент не казался выдающимся, но мне действительно так казалось.

Еще одна узкая улочка. С одной стороны растянулся частный сектор, а с другой — раскиданные по утопающей в деревьях территории серые и унылые двух- и трехэтажные дома. Корпуса местной больницы. Часа полтора я бегал от здания к зданию, в каждом из них ища человека в белом халате, который согласился бы остановиться, а не с характерным для современных врачей надменным равнодушием прошел мимо, и взглянуть на фотографию Сергея.

Так я узнал, где мне искать нужного врача.

Психиатрическое отделение Новокуйбышевской городской больницы. Заведующего отделением звали Аркадий Семенович Айшанов.

Дежурная медсестра отделения не собиралась меня впускать и даже пригрозила вызвать полицию. Пока я не показал ей фото моего брата.

— Ой, — сказала она.

— Вот именно, — согласился я. — Как мне можно поговорить с чертовым врачом?

Медик оказался грустным человеком в возрасте, с седыми волосами и нависшими над глазами тяжелыми веками, которые делали его еще более грустным. Он пригласил меня в кабинет.

— А с вами что произошло?

— По официальной версии, это был каток. Аркадий Семенович — вас ведь так зовут? — что с моим братом? Вы им занимались?

Айшанов вздохнул.

— Все правильно. Как, говорите, зовут вашего брата? Сергей?

— Да, — нахмурился я. — Подождите… он что, так и не вспомнил ничего?

— Совершенно верно. Ваш брат получил черепно-мозговую травму, сотрясение мозга и внутричерепную гематому. Эта травма вызвала нарушение памяти. Вам знакомо слово амнезия?

— Амнезия, — с глупым видом повторил я.

А ведь пару недель версия амнезии проскальзывала. Но все вышло совсем не так.

— Диссоциативная амнезия, — кивнул медик. — Расстройство, которое является последствием либо сильнейшего стресса, либо, как в случае с вашим братом, травмы головного мозга. При данном виде амнезии пациент утрачивает память на события личного характера. При этом у него сохраняется способность восприятия новой информации. Мало того, ваш брат сохранил в памяти общую информацию об окружающем мире. Он умеет писать, читать, общаться и внятно излагать свои мысли. Но не помнит совершенно ничего о самом себе. О своей личности.

Я выдохнул. Мне нужно было время, чтобы осмыслить это.

— В поезде, в котором он ехал… «Москва-Оренбург». Он мог нарваться на грабителя, который подсыпал ему что-то в еду или в какой-нибудь напиток. Что-то вроде клофелина. Сейчас в Самаре как раз задержали такую банду. Их жертвы теряли память из-за передозировки этих… — я не мог собраться и с трудом подбирал нужные слова. — …этих препаратов, в общем. Может быть такое, что у Сергея память пропала из-за этого?

Айшанов покачал головой.

— Мы сделали все анализы. Если бы он принял какие-то психотропные или нейролептические препараты, их следы остались бы в крови. Но ничего подобного мы не обнаружили. Амнезию вызвала черепно-мозговая травма, — Айшанов вздохнул. — Значит, его зовут Сергей… А ведь я долго допытывался. Мы с ним очень плотно общались. Я задавал всевозможные вопросы, чтобы пробиться к его памяти. Называл все имена, которые мог вспомнить. На имя «Евгений» ваш брат отреагировал. Он сказал, что имя ему знакомо. Мы решили, что именно так его и зовут. Женя.

Я закусил губу.

— Нет. Так зовут его девушку. Они живут вместе. И после этой командировки он хотел сделать ей предложение.

Айшанов улыбнулся.

— Вот как. Значит, ваш брат ее действительно любит, раз всем, что он смог вспомнить о своей собственной жизни, оказалось ее имя.

Доктор понятия не имел, что во мне вызывают его слова. Но мне начало казаться, что он специально сыплет соль мне на рану, нажимая в самое болезненное место.

— Первые четыре дня Же… простите, Сергей жил здесь, в нашем отделении, — продолжал эскулап. — Мы приглашали к нему участкового из полиции. Но тот сказал, что ничего не сможет сделать для вашего брата, поскольку у него нет никаких документов, удостоверяющих личность.

— Самое волшебное в этой истории то, что паспорта у нас выдает как раз полиция, — прорычал я.

— Временную справку вместо паспорта вашему брату все-таки выдали. Евгений Иванов, так его сейчас зовут. С фамилией мы не стали особо заморачиваться… — Айшанов прокашлялся. — Да, еще мы приглашали корреспондента из городской газеты. А потом про него вышла небольшая заметка с фотографией. Мы надеялись, что Сергей местный, и кто-то из горожан обязательно его вспомнит. Но после публикации нам так никто и не позвонил. Как видите, мы старались сделать все, что могли.

Я попытался собраться, чтобы задать главный вопрос.

— Хорошо. Спасибо. Аркадий Семенович, где Сергей сейчас? Он в городе?

— Конечно, где же ему быть. Он ведь не знает, куда ехать, помните? — кажется, врач находил в моих словах что-то забавное. — Один наш сотрудник, доктор из травматологии, договорился со своим знакомым. Тот предприниматель, у него собственный оптовый склад около городского рынка. Он согласился временно трудоустроить Сергея.