Злые игры - Анжела Марсонс

Они сидели друг напротив друга, а на столе между ними дымились две чашки кофе.

– Вы должны понять, что для меня это совсем нелегко, – сказала Сара, поставив локти на стол. – Я всю жизнь знала, что с моей сестрой что-то не так, но мне никто не хотел верить. – Она пожала плечами. – Именно поэтому я все время убегаю.

Ким хорошо ее понимала, ведь ее собственные подозрения тоже игнорировались боссом и коллегами.

– Вы тоже первый человек, который не считает, что я сошла с ума, – заметила она.

– Да будет так, – сухо заметила Сара.

– Так вы считаете, что это возможно? То, что я вам сказала?

– Нет, я считаю, что это вероятно. – Сара взяла кружку в обе руки и передернула плечами. – Помню, когда мне только исполнилось пять лет, я заметила, что Алекс стала слишком много времени проводить в своей спальне. Она выходила оттуда только в школу и поесть. Однажды ночью она разбудила меня, в восторге хлопая руками. Она заставила меня вылезти из кровати и притащила к себе. Усадила меня на кровать и убрала большой том энциклопедии, который стоял перед клеткой с хомяком.

Хомяк, голова которого оказалась зажатой между вертикальными прутьями, был мертв. Рядом с клеткой, вне пределов его досягаемости, но так, чтобы он мог хорошо их видеть, стояли вода и еда. Животное умерло страшной смертью, пытаясь до них добраться.

– Боже… – в ужасе выдохнула Ким.

– Сначала я этого не поняла. Подумала, что она играет со мной в какую-то игру, но потом она стала объяснять, как развивалась ситуация с хомяком и как она стала наблюдать прогресс сразу после того, как слегка раздвинула прутья клетки. У нее даже были готовые графики и все такое.

Стоун молчала.

– Алекс наблюдала за ним все дни напролет, наблюдала, как он становился все слабее от голода, пока не обнаружил увеличенный просвет между прутьями.

– Но зачем? – спросила Ким.

– Чтобы понять, до чего он сможет дойти, чтобы получить желаемое, – ответила Сара, прикрывая глаза. – Помню, я тогда жутко рыдала. Отчаянная, измученная хомячья морда являлась мне в ночных кошмарах еще очень долго.

Эти воспоминания Сары вызвали у инспектора отвращение, но у нее появились новые вопросы.

– А насколько близка она была с родителями?

– Мама редко ласкала ее, – покачала головой женщина. – Между ними существовал вежливый нейтралитет, как будто они не были матерью и дочерью. Теперь мне кажется, что мама раньше других поняла, в кого превратилась Алекс.

Помню, как-то раз мама щекотала меня и дула мне на живот, от чего у меня по телу бежали мурашки. Мы обе смеялись до слез, а потом я заметила Алекс, стоявшую в дверях. Клянусь, что я увидела слезы у нее на глазах, но она развернулась и убежала еще до того, как мама ее заметила. Тогда ей было не больше шести-семи лет, но я никогда больше не видела у нее такого выражения лица.

– Но чего ей надо от вас? – поинтересовалась Ким.

– Она просто хочет меня помучить. Она понимает, как я ее боюсь, и ей доставляет удовольствие играть со мной. Пока она удовлетворялась тем, что дергала меня за мои страхи, как марионетку за веревочки. Ее писем всегда было достаточно.

– А вы думаете, что она может пойти дальше?

– Не знаю, но проверять не хочу. Она ненавидит меня и наслаждается тем, что гоняет меня по всей стране – ну и пусть; ведь, пока переезжаем, мы в безопасности.

Сара встретилась взглядом с инспектором. На ее лице появилась безрадостная улыбка.

– Глупо, правда? – спросила она.

– Мне кажется, что вы гораздо сильнее, чем думаете, – покачала головой Ким. – Вы делаете все возможное, чтобы обезопасить свою семью. И, вопреки вашей сестре, у вас очаровательный дом, муж и дочь. Может быть, она и выигрывает в отдельных стычках, но вы победите в войне.

– Спасибо вам. Я так благодарна… – Губы женщины раздвинула первая искренняя улыбка.

– И последний вопрос, Сара: почему она вас так ненавидит? – спросила Ким, допивая свой кофе.

– Потому что хочет, чтобы я была рядом с ней, была такой же, как она. Если проще, то мне кажется, что ей нужен друг.