Кино с клубничкой - Людмила Ситникова

– Так, поговори у меня! – немедленно отреагировала свекровь-командирша. – Вмиг назначу сорок штрафных приседаний!

Услыхав о штрафе, Наталья замахала руками так интенсивно, что упражнение можно было смело назвать «ножницы взбесились».

– А теперь, девочки, руки вперeд и начинаем приседать. Раз-два, три-четыре… Анжела, не симулировать! Приседай до конца. Наталья, руки вперeд, я сказала! Опять ты садишься, как беременная на девятом месяце.

Копейкина улыбнулась.

– А ты чего лыбишься? Команда приседать была дана для всех.

«Так ведь сама же только что велела улыбаться», – хмыкнула Ката.

– Живо садись! И смотри не вздумай хрустеть, а то лишишься завтрака.

Катарина начала приседать. Надо заметить, с тех пор как Розалия вздумала мучить еe зарядкой, хруст в суставах стал значительно тише.

– Бабушка, я больше не могу, – простонала Анжела. – Можно мне закончить?

– Ни в коем случае, продолжай! Раз-два, раз-два…

– Ноги болят, сил нет.

– Не разговаривай, и раз-два, три-четыре…

– Я спала сегодня только три часа, – продолжала девушка.

– Это не мои проблемы.

– Мучила бессонница? – Ката посмотрела на Анжелу, девушка явно была не в форме.

– Да какая там бессонница! Мы вчера ходили с Катькой на дискотеку, вернулись около трeх, а теперь ноги просто отваливаются.

– Так, девочки, делаем растяжку, садимся на шпагат. Для тех, у кого проблемы с суставами, вместо шпагата двадцать дополнительных приседаний.

«Я этого не вынесу!» – тоже застонала (но мысленно) Катарина, продолжая приседать. И вдруг в гостиной раздался хруст.

– Ой! – закричала Розалия.

– Ката, круто, – засмеялась Анжела, – такого ещe не было, ты побила свой личный рекорд.

Копейкина с удивлением взирала на девушку.

– Анжела, ты о чeм? Это не у меня хрустнуло.

– Как? А у кого же?

– У меня, – слабо откликнулась Розалия.

– У тебя, бабушка?

– Да. Ой, как мне больно! Я, наверное, что-то себе сломала. Мамочки…

Наталья подбежала к пожилой женщине.

– Давайте руку.

– Не могу… Я не могу шевелиться, боль отдаeт по всему телу.

– Где болит, бабуля?

– Нога… Или нет, позвоночник… нет, скорей всего поясница… не знаю, везде. Ай-яй-яй, умираю!

Ката подошла к свекрови. Та сидела на шпагате с вытянутыми в разные стороны ногами, и невестка не на шутку перепугалась. Если старушка и впрямь что-то сломала, то нужно немедленно вызвать «Скорую помощь».

– Я позвоню врачу.

– Скорей! Только скорей, умоляю! Я не выживу!

Анжела села на корточки рядом с Розалией и погладила ту по плечу.

– Бабушка, потерпи, всe будет хорошо.

– Ох, не знаю, не знаю…

– Розалия Станиславовна, может, вы задели нерв? Хотите, я помассирую… – начала Наталья.

– Какой нерв, идиотка, что ты собираешься массировать? Не видишь, у меня перелом ног, их нельзя трогать! – Из глаз пожилой женщины покатились слeзы.

– Бабуля, если бы это был перелом, то…

– То что? – заорала та. – Хватит нести чушь! Ката, мать твою, ну чего ты там возишься как корова, быстрее звони врачам, я умираю!

– «Скорая» уже выехала.

– Ну вот, девочки, видно, и пришел мой час…

– О чeм вы говорите? От перелома еще никто не умирал, я вообще сомневаюсь…

– Ката, замолчи! Как ты можешь перечить старой, умирающей женщине?

– Бабушка, ты не умираешь!

– И ты туда же… Чего зря трепаться, я, наверное, лучше знаю. Это конец, в моeм возрасте такое без последствий не проходит. Ну и боль! Как же я так… В семь часов придут девочки заниматься медитацией, а я их подведу. Какой кошмар! Когда же приедет «Скорая»? Сил нет терпеть боль.

Катарина наклонилась к свекрови.

– Розалия Станиславовна, постарайтесь сказать точно, где у вас болит.

– Сказала же – везде. Неужели не понятно? Анжела, принеси мне Лизавету. Быстро! Я хочу подержать мою девоньку на руках, может быть, в последний раз, – простонала Розалия тихим голосом, театрально закатывая глаза.

– Не говори так, бабуля!

– Всe может случиться.

– Бабушка, нет…

– Неси кошку, мать твою за ногу! – рявкнула Розалия. – А ты, Наташка, притащи Арчибальда, хочу и с ним попрощаться.

– С клеткой нести?

– Да, идиотка, с клеткой! Что за люди, даже умереть спокойно, без нервотрeпки не дадут… Катарина, а ты какого чeрта улыбаешься?

– Простите.

– Смешно ей… Я тут умираю, можно сказать, держусь из последних сил, а она лыбится… Так-то ты платишь мне за любовь, которой я одаривала тебя столько лет?

– Просто вы совсем не похожи на человека, который собрался на тот свет.

– Это ещe почему?

– Лежите здесь, орете, ругаетесь… Люди, находящиеся в предсмертном состоянии, так себя не ведут.

– А тебе откуда знать? Может, я храбрюсь, чтобы вас не расстраивать?

«Ну это вряд ли», – усмехнулась Катка.

– Где же «Скорая», етит твою в понедельник? Они из Томска сюда едут?

– Прошло только пять минут.

В гостиной появилась Анжела с кошкой на руках.

– Лизанька, девочка моя, иди ко мне… Мамочка тебя обнимет, моя ты дорогая… – Старушка принялась тискать кошку. – Смотри, веди себя хорошо, вспоминай меня иногда…

Лизавете явно не нравилось, что еe так сильно прижимают, и она, пытаясь выскользнуть из рук Розалии, больно царапнула ту за палец.

– Ах ты, шкура драная! Ты чего делаешь, паразитка? Ну погоди, как только я встану, ты у меня получишь… Это же надо так меня оцарапать!

– А вот и Арчибальд, – возвестила Наталья, внося клетку с попугаем.

– Арчи, мальчик мой, иди сюда. Наташка, поставь клетку рядом, а сама отойди. Арчи, ну давай прощаться, дружочек… – Она просунула палец между прутьев клетки.

– Сука! – тихо произнeс попугай.

– Наталья, это он тебе, выйди из гостиной.

– Гнида! – не унимался Арчи.

– Анжела, и ты тоже выйди, Арчи нервничает.

– Зараза!

– Ката…

– Я поняла, поняла, – быстро проговорила Копейкина, – это он мне, я выхожу, – и прошла в столовую, присоединившись к Анжеле с Натальей.