Офицер и шпион - Роберт Харрис

Я намеренно дожидаюсь окончания дня и только тогда поднимаюсь к Гриблену. Он испуганно смотрит на меня: я появляюсь перед ним второй раз за два дня.

– Полковник? – Он с трудом встает.

– Добрый вечер, Гриблен. Покажите мне, пожалуйста, секретную папку по Дрейфусу.

Что это – игра воображения или я вижу, как и в случае с Лотом, огонек тревоги?

– Боюсь, у меня нет этой конкретной папки, полковник, – отвечает он.

– В таком случае, я думаю, она у майора Анри.

– Почему вы так думаете?

– Когда я возглавил отдел, полковник Сандерр сказал мне, что, если у меня возникнут какие-то вопросы по папке Дрейфуса, я должен обратиться к Анри. Насколько я понял, это означает, что папка находится на хранении у Анри.

– Ну, если это сказал полковник Сандерр, то конечно… – Голос Гриблена смолкает. Потом он с надеждой добавляет: – Я подумал, полковник… поскольку уж Анри в отпуске… то не лучше ли дождаться его возвращения?

– Категорически нет. Он не вернется еще несколько недель, а мне папка нужна немедленно. – Я замолкаю в ожидании его реакции. – Идемте, мсье Гриблен. – Я протягиваю руку. – Ключи от его кабинета наверняка у вас.

Чувствую его желание солгать. Но это означало бы прямое неповиновение начальнику, бунт, на который Гриблен, в отличие от Анри, совершенно не способен.

– Что ж, полагаю, мы можем проверить… – отвечает он.

Архивист отпирает правый нижний ящик своего стола и вытаскивает связку ключей. Мы вместе спускаемся по лестнице.

Кабинет Анри выходит на улицу Юниверсите. В непроветриваемой комнате запах канализации сильнее. Большая муха с тупым упорством бьется о грязное стекло. В кабинете обычные предметы мебели, используемые в министерстве: стол, стул, сейф, шкаф и тонкий квадрат коричневого ковра. Немногочисленные личные предметы: на столе – резной деревянный сосуд для табака в форме собачьей головы, на подоконнике – отвратительная немецкая полковая кружка для пива и фотография Анри с товарищами в форме Второго зуавского полка^[41] в Ханое. Он был там в одно время со мной, но если мы и встречались, то я об этом забыл.

Гриблен наклоняется, чтобы открыть сейф. Просматривает папки. Находит то, что нужно, запирает. Когда он распрямляется, колени его производят звук, похожий на удар прутиком.

– Прошу, полковник.

Оказывается, это тот же конверт оберточной бумаги с буквой «Д» в углу, который я передал председателю военного трибунала двадцатью месяцами ранее, вот только печать была сломана. Взвешиваю конверт в руке. Помню, он был легок, когда дю Пати вручил его мне, – ощущение то же самое.

– Это все?

– Все. Если вы дадите мне знать, когда закончите с ним, я запру его назад.

– Не волнуйтесь, с этого момента он будет у меня.

Вернувшись в свой кабинет, я кладу конверт на стол и несколько секунд смотрю на него. Странно, что такой внешне непрезентабельный предмет имеет столь высокое значение. Хочу ли я делать то, что задумал? Если человек что-то прочел, вычеркнуть этот факт из его жизни уже нельзя. Возможны последствия – юридические, этические, – которые я могу предвидеть.

Я вытаскиваю содержимое из папки. Там пять документов.

Начинаю читать с письменных показаний Анри в адрес военного трибунала: