Наш грешный мир - Ольга Володарская

– Класс! Дом шикарный, я тебе говорил.

– Да, – согласился с ним старик, – в нем самый главный куркуль с большой семьей жил. Отец Федьки его раскулачил, сослал, а сам в доме поселился. – Дед достал из ведра банку огурцов. – Такой хватит или побольше дать?

– Можно икру еще кабачковую?

– Че бы нет? С вас триста рублей.

Маняша полезла в сумку за кошельком, но Михаил жестом ее остановил.

– А если пятьсот? Но вы еще наливочки какой-нибудь нам дадите? Немного, чекушки хватит. Мне еще за руль.

– Наглые вы, городские! Дай говна, дай ложку…

– Говна не надо. А вот от ложки не отказались бы. Пластиковой. А то икру есть нечем, – и выложил на стол купюру.

Сумма Маняше показалась смешной. Что за крохоборство? Дед так их выручил, едой своей поделился, и они ему за это жалкие пять сотен? Поэтому она снова полезла за кошельком.

– Маша, для этих мест сумма достаточная, – шепнул Михаил.

– Понимаю. Но хочу ее удвоить.

– Не надо, – прокряхтел дед. Слух у него оказался отменным. – Парень правильно сказал, сумма достаточная. Лишнего не возьму.

Он все же выдал Михаилу «фунфырик» и ложку. Алюминиевую. Забрал купюру и махнул рукой.

– А за то, что вы на могилу прадеда моего приходили, я могу вас отблагодарить? – спросила Маняша.

– Думаешь, дашь мне денег и избавишься от угрызений совести?

– Да что вы меня попрекаете? У деда Феди были дети и внуки. Они даже на похороны не приехали! А я всего лишь правнучка.

– Тебе же он завещал дом, – парировал дед.

– Я не знала!

– Конечно. Знала бы, приехала на годину.

– Да не нужна мне эта развалюха! – вскипела Маняша. – Но мне приятно, что он завещал ее мне. Значит, любил меня не меньше, чем я его. И, между прочим, я вспоминаю его всегда. Он вдохновил меня и направил. Дед Федор самый мой близкий и родной… Роднее матери. А его могила – это просто место, где зарыты кости. И даже если допустить, что загробный мир существует, то кладбище тут при чем? Душа возносится, свергается… Или присоединяется к миллиону других и растворяется в бесконечности, образуя вакуум вселенной… Но она никак не остается там, где было захоронено бренное тело. Это нелогично!

Старик подошел к ней и, похлопав по плечу, доверительно пообещал:

– Все поймешь, когда помрешь!

– А вы вроде живы, но так рассуждаете…

– А может, я призрак?

– Конечно, – хохотнула Маняша. – А что не тень отца Гамлета?

Неожиданно дед утратил интерес к беседе. Сел на кровать и заявил:

– Ступайте уже. Мне поспать нужно.

– Спасибо вам, – поблагодарил старика Михаил. – Всего доброго.

– И вам того же, – пробурчал смотритель, опустил голову на подушку и накрылся одеялом.

Они покинули сторожку.

– Странный дед, – проговорила Маняша.

– Все старики такие. А этот очень древний. И живет на кладбище.

Когда они дошли до машины и положили продукты в багажник, Маша решила вернуться. Хотелось узнать имя старика, взять номер телефона и задать еще пару-тройку вопросов о деде Федоре. Возможно, этот кладбищенский сторож последний человек, кто еще о нем помнит.

Она бегом вернулась к сторожке, распахнула деревянную дверь, заглянула в помещение…

И никого не увидела!

Кровать была пуста. На ней непримятая подушка и расправленное одеяло.

«А может, я призрак?» – вроде как пошутил дед.

И стало как-то не по себе…

Но Маша быстро взяла себя в руки. Дед не смог уснуть, встал, заправил кровать и отправился на кладбище. Она найдет его, если захочет. Но зачем? Призраков же не существует…

* * *

Они отлично позавтракали печеной в костре картошкой, кабачковой икрой и солеными огурчиками. Еще и выпили чуть-чуть. В «фунфырике» оказалась дивная смородиновая настойка. В меру крепкая и сладкая.

Остановились они на выезде из поселка у живописного озерка. Спинка заднего сиденья была цельной и вынималась. На ней хорошо сиделось.

И лежалось…

Выпив и поев, Миша и Маша захотели отдохнуть. И растянулись на спинке, как на кровати.

– Можно я тебя обниму? – спросил Миша.

– Да, – коротко ответила Маша.

– А то тесно.

– И прохладно.

Он привлек ее к себе. Стало удобнее и теплее. Маняша решила, что не будет возражать, если Михаил ее поцелует, но сон сморил его мгновенно. А следом и ее.

Пробудились одновременно. От шума. На озеро пришла какая-то пьяная компания.

– Который час? – сонно спросила Маняша.

Михаил вскинул руку, поднес часы к глазам и воскликнул:

– Вот черт! Весь день проспали!

– Так уж и весь?

– Именно. Народ после работы оттягиваться пришел. Поехали скорее.

– Тебе очень ждут в Москве?

– Меня нет. Тебе же хотелось вернуться в ночь, поспать и со свежей головой на работу прийти.

– А у тебя завтра свободный день?

– Не совсем. – Он быстро собрал весь мусор в пакет – полторы минуты ушло на то, чтобы место, которое они облюбовали для пикника, стало чистым и на вид нетронутым. Сунул пакет Маше, а сам взялся за спинку сиденья. – Но в моем деле свежая голова – не главное. Важнее кураж.

– Что это значит?

– Маш, я спросонья не собеседник. Извини.

И зашагал к машине, держа под мышкой спинку.

Маняша не то чтобы обиделась… Надулась немного. Она же не лезет! Просто вопросы задает. Можно сказать, из вежливости. А ей… Извини!

Она уселась на пассажирское сиденье, пристегнулась и уставилось в окно. Как будто там было что-то интересное.

Поехали.

Миша молчал. Когда выехали на трассу, остановился у первого же магазинчика, купил две бутылки воды. Одну себе взял, вторую протянул Маше.

Оба попили. Прошло еще минут десять.

– Обиделась? – спросил он.

– Нет, – ответила она.

– Это хорошо. Капризные женщины никому не нравятся. Мужчинам особенно.

– По моим наблюдениям, вы чаще капризничаете.

– Нам можно. Потому как на десять девчонок по статистике девять ребят.

– Ты шутишь сейчас? – посуровела Маняша.

– Конечно, – лучезарно улыбнулся Миша.

Она разозлилась: никак не получалось раскусить этого красавца! Пусть в мужчинах без пяти минут доктор наук Корчагина разбиралась не очень, но люди в целом были ей более-менее понятны. А в Михаиле она чувствовала какую-то фальшь. Сначала решила, это оттого, что он артист. То есть постоянно «в образе». Но Михаил, судя по всему, артист так себе, потому что образ с него спадал, как валенки сорок пятого размера с ребенка. Да и не в театре или кино он играет, а ведет концерты. Значит, проблема в нем самом. Но что именно с ним не так, понять Маняша не могла.