Угол падения - Наталья Андреева

В дверь позвонили. Леонидов прислушался. Раздались торопливые спотыкающиеся шаги, потом голоса, тихий плач, похожий на жалобу, низкий шепот.

«Ну, слава богу, еще одна проблема решена. Глав' ное, она теперь не одна. В таком горе, как смерть, самое страшное — это одиночество, на людях оно легче. За живых надо цепляться, за живых…» — подумал Алексей и вышел в прихожую.

В длинном широком коридоре Лидия Евгеньевна рыдала в объятиях крупного почти полностью облысевшего мужчины. Он неуверенно гладил жену по голове, глухо повторяя только одну фразу:

— Горе, горе…

— Здравствуйте. Вы отец Лилии?

— Да, — коротко кивнул он.

— Могу я теперь оставить Лидию Евгеньевну на вас? Ей дали успокоительное, напоите ее чаем и уложите. Вы сами-то как?

— Справлюсь. Вы оттуда? — Он кивнул куда-то в пустоту.

— Да, я из милиции.

— Что-нибудь известно о нем} Леонидов сразу понял, что речь об убийце.

— Ищем. Могу я взять блокнот вашей дочери?

— Да, конечно.

— Держитесь, мы его поймаем. — Кроме этой банальной фразы Леонидов не нашел других слов. Конечно, они его поймают, но для этих несчастных родителей уже ничего не изменится. Возмездие нужно живым, и оно только утешает, но не воскрешает.

С девяти часов следующего сентябрьского утра Леонидов караулил у дверей конторы, где Лилия Мильто предположительно познакомилась с Валентином Беликовым. Без двух минут появилась нарядная раскрашенная дама с белым вихрем волос на голове и открыла дверь массивным железным ключом. Не давая ей опомниться, Алексей прямо у дверей сунул ей в лицо удостоверение: времени у него было в обрез.

— Мне нужны сведения об одном человеке, возможно даже, что он у вас работает.

Дама моргала накладными ресницами, с трудом вникая в смысл происходящего. Леонидов, не дождавшись ответной реакции, продолжил:

— Имя Валентин Беликов вам знакомо?

— Беликов, Беликов… Погодите, — начала просыпаться дама. — Кажется, это наш новый программист, мы заказали ему программу для офиса.

— Прекрасно. Адрес у вас есть?

— Что?

— Адрес мне дайте. Срочно* — Леонидов начинал терять терпение. Рядом хлопнула входная дверь. Сотрудники начинали без особого энтузиазма стекаться на рабочие места.

Дама засуетилась, нашла нужную бумажку:

— Вот, город Истра, и дальше… А телефона нет. Алексей схватил заветную бумажку и испарился с

максимальной скоростью, на которую только был способен.

Беликов был дома. Он преспокойненько отсыпался после ночного бдения за любимым компьютером. Через час с небольшим он уже сидел перед Леонидовым.

Записав необходимые сведения, Леонидов сразу приступил к главному:

— Знаете, зачем вас привезли?

Высокий, худой Беликов с внешностью типичного очкарика-отличника подслеповато щурил глаза за толстыми цилиндрическими линзами. Лицо у него было тонкое, скорее мальчишечье, чем мужское, руки же размером и строением пальцев больше походили на женские.

— Не знаю я ничего. Врываетесь, поднимаете с постели, везете черт знает куда… Не совершал я ничего криминального, кроме неуплаты налогов, разумеется, но за это же в уголовку не таскают? В доме все перевернули. Зачем? — Валентин явно нервничал, но это была скорее нервозность человека, впервые попавшего в такую обстановку, вырванного из привычной среды и испытывающего от этого вполне понятный дискомфорт.

— Позавчера вечером на сорок первом километре Волоколамского шоссе нашли задушенную девушку, Мильто Лилию Аркадьевну. В последнее время, по словам родственников и друзей, она проживала у вас в квартире.

— Лилю? Убили? Не может быть! Как странно. А я, дурак, еще вчера подумал, что она сбежала, и, знаете, даже вздохнул с облегчением. Убили. Странно…

— «Странно» — это все, что вы можете сказать о девушке, на которой собирались жениться?

— Кто? Я?! Глупость какая. Сумасшедший только мог хотеть на ней жениться, да и тот сбежал бы прямо из-под венца. У нас не было друг перед другом никаких обязательств, совершенно никаких. Я Лилю не выгонял, она сама, кажется, задерживаться не собиралась. Конечно, мне ее жалко, я немного не так выразился. Просто не сталкивался никогда с этим, ну, когда убивают. Знаете, это как в кино, кажется, что в настоящей жизни не случается. А тут такая совершенно безобидная девушка, и вдруг — задушена. Странно. Зачем мне ее убивать? — Он заметно и вполне искренне расстроился.

— Где вы были позавчера вечером в районе одиннадцати часов?

— Дома, конечно. Сидел за компьютером, как обычно.

— Вы стрелять умеете?

— Да у меня минус девять! Я еще со школы пожизненно освобожден от стрельбы. Я даже в саму мишень попасть не могу. И при чем здесь стрельба?

— Где вы были вечером двадцать девятого августа после девяти часов вечера?

— Дома я был, где же еще. Я все вечера сижу дома, мне все равно, какое вы называете число и день недели.

— Кто может подтвердить, что позавчерашний вечер и вечер двадцать девятого августа вы провели дома?

— Ну, тот, в августе, Лиля, кажется, была со мной.

— Прекрасный свидетель. Вы хоть понимаете, что говорите? Соседи вас видели?

— Какие соседи? Я не знаю никаких соседей. С чего мне заявлять им о том, что я дома? Они сами по себе, а я сам по себе.

— Вам известно, кто такой Александр Сергеевич Серебряков?

— Из Александров Сергеевичей я знаю только Пушкина, да и то смутно и не в лицо.

— Очень остроумно. В вашем положении лучше обойтись без замечаний подобного рода. Сколько вы были знакомы с Лилей?

— Не считал. Две недели точно.

— И ни разу за две недели не слышали о Серебрякове?

— Кажется, слышал. Да она говорила о нем, но я внимания на ее словах не заострял.

— Вы знаете, что его убили?

— Когда, тоже позавчера?

— Вы смотрите телевизор?

— Нет, не смотрю. Для меня там нет ничего интересного.

— Так кто все-таки может подтвердить, что седьмого сентября вы были дома?

— Понятия не имею.

— У вас есть машина?

— Да, есть. Старый «жигуль», «копейка», стоит около дома. А-что?

— Когда вы в последний раз пользовались машиной?

— Когда отвозил часть сделанной работы на «Павелецкую».

— У вас есть оружие?

— Какое оружие?

— Вы хорошо стреляете?

— Да вы спрашивали меня уже. Вы можете себе представить, что такое минус девять? Это все равно что бродить в густом тумане, даже очки полной коррекции не дают, ведь у меня ко всему прочему еще и миопический астигматизм на оба глаза. Можете посмотреть мою медицинскую карту.