Пробка - Наталья Андреева

— Значит, она дала взятку, — уверенно сказал Греков.

— Возможно… — Пауза. — Выстрел был произведен с близкого расстояния, здесь все чисто. Видимо, Одинцов спал, когда она вошла и приставила пистолет к его виску. Тогда стоит провести аналогию: Михаил Одинцов и Нина Грекова. И получается, что их обоих убили! Причем одним и тем же способом! Подмешивая в пищу одно и то же лекарство! Чтобы родственники приняли их за сумасшедших, за людей с неустойчивой психикой, которые способны на суицид, и не настаивали в возбуждении уголовного дела. Так какой напрашивается вывод?

— Это сделал один и тот же человек.

— Правильно! А раз ты утверждаешь, что именно Алина Одинцова отправила мужа на тот свет, значит…

— Значит, она и убила Нину.

— А братья Петуховы и тем более ее зять Николай здесь ни при чем, — закончил мысль Петров. — Они ее просто ограбили, уже после того, как она была мертва.

— Ну, это не смягчает их вину.

— В тебе говорит следователь.

— А в тебе кто? — агрессивно спросил Греков. — Влюбленный мужчина? Володя, ты слишком уж рьяно взялся за это дело.

— Зато ты закрываешь глаза на очевидные факты. Почему ты не сказал мне об Одинцовой? Что она убила мужа?

— Я не был в этом уверен, — замялся Греков.

— А ты в курсе того, что было между Алиной Одинцовой и твоей женой?

— Это в каком смысле?

— В смысле отношений. Я уже говорил тебе, что иногда забирал Нину из ночных клубов, — медленно сказал Володя. — Однажды Нина позвонила мне на мобильник. Она была не в себе. Рыдала. Умоляла срочно приехать и забрать ее. Назвала адрес. Было уже к полуночи. Я вскочил с постели, вывел машину из гаража и поехал в центр. Я подобрал ее на углу, метрах в двухстах от того заведения, адрес которого она назвала. Лил дождь, и Нина в легком платье, без зонта, вся дрожала от холода. Нина села ко мне в машину и начала рыдать. Суть ее бессвязных реплик была такова: как можно жестоко обмануться в человеке.

— Это она про кого? Про мужика, который сделал ей ребенка? Кстати, ты мне так и не рассказал. Кто он?

— А тут и рассказывать нечего, — осторожно сказал Петров. — Вроде бы он женат. Отец двоих детей. И между ними не могло быть ничего серьезного. Так, интрижка.

— Моя жена не была на такое способна, — покачал головой Юрий Греков. — На флирт, тем более на… интрижку, как ты говоришь. Она до двадцати девяти лет оставалась девственницей и говорила подругам: «Я лягу в постель только с тем мужчиной, который наденет мне на палец обручальное кольцо». Так оно и вышло. Она не могла переспать с мужчиной, поддавшись порыву страсти или из интереса. Только не Нина. Она ко всему относилась серьезно. Кому как не тебе это знать. Сколько лет ты к нам ходил, и что? Был намек на флирт? Вы хотя бы раз целовались?

— Она и долги не способна была потребовать, — усмехнулся Петров. — Раньше. А потом жестко сказала сестре: «Ваши долги — это теперь ваши проблемы».

— Откуда ты это знаешь?

— Нина повторяла при мне эту фразу неоднократно, словно бы ее кто-то научил. Дергал за веревочки, как марионетку, а она повторяла чужие фразы. Разговор зашел о долгах. Тогда же я узнал и о десяти тысячах, одолженных ею Антонине Дмитриевне.

— Выходит… Выходит, ты ваньку валяешь? — оторопел Греков. До него вдруг дошло: это игра. Петров его раскручивает. Он же разомлел, потерял бдительность. — Володя, ты что-то недоговариваешь. Зачем ты устраиваешь эти «случайные» звонки? Якобы результат экспертизы готов только сегодня! Может быть, ты и пробку подстроил?

— Это не в моих силах, — усмехнулся Петров. — Случайность.

— А ты воспользовался… Я хочу выйти, — хрипло сказал вдруг Юрий Греков.

— Куда?

— Мне душно. Сил больше нет тут торчать!

Юрий потянулся к ручке, чтобы открыть дверь. «Жигули» дернулись, потом поехали побыстрее.

— Сидеть! — крикнул Петров.

— А почему ты мне приказываешь?! — обернулся к нему Юрий Греков. — Ты мне не начальник! Я не твой подчиненный!

— Если ты сбежишь, то тем самым признаешь свою вину.

— Вину в чем?

— Ты брал у Одинцовой деньги?

— Что, и это тебе Нина сказала?

— Так брал или нет?

— Ты не имеешь права меня допрашивать!

— Ты думал, что никто не узнает? Так?

— Я думал, что ты мне друг!

— Нет, Юра. Ты меня просто использовал, как и всех остальных. Тебе нужна была информация — компромат на богатых обитателей коттеджных поселков. Не все ведь доходит до прокуратуры. Опера и участковые более осведомлены. Ты узнавал о таких случаях, как, например, подозрительное самоубийство Михаила Одинцова, а потом шел и раскручивал «клиента». Угрожал, что заведешь уголовное дело. Сколько у тебя было таких, Юра? Сколько денег припрятано на черный день?

— Я хочу выйти…

— Тебе некуда идти.

Греков затравленно посмотрел на стоящие вокруг машины. Коробочка. Его зажали в стальные тиски. И красный «ягуар» по-прежнему держался рядом.

— Ты взяточник, — жестко сказал Петров. — И второй раз тебе это с рук не сойдет.

— Это она… убила… — с ненавистью сказал Греков, кивнув на красную машину.

— Одинцова?

— Да.

— А мотив?

— Мотив… Да она ж лесбиянка!

— Ты хочешь сказать, что Алина Одинцова ревновала Нину к…

— Да. К тому мужику, который сделал ей ребенка. Я сейчас это понял.

— Тогда зачем же в таком случае она их познакомила?

— А ты откуда знаешь, что она?

— А с кем твоя жена путешествовала по ночным клубам? С Одинцовой! И в тот вечер, когда я застал Нину в рыданиях, в клуб они приехали вместе. Я видел машину госпожи Одинцовой.

— Лесбиянка. — Греков вновь с ненавистью посмотрел вправо, на красный «ягуар». — Я сразу это понял. Но что она положит глаз на мою жену…

— Быть может, ты ошибаешься?

— Ни черта!

Они замолчали. Греков напряженно раздумывал. Да, он знал про атропин. Про способ, который придумала Алина Одинцова, чтобы избавиться от мужа. Будь у нее побольше времени, она подождала бы, пока Михаил Одинцов окончательно сойдет с ума и, быть может, в самом деле застрелит якобы поселившегося в нем монстра. Или выбросится из окна своего офиса. Но Алина находилась в цейтноте. У нее был месяц, не больше. Михаил настроился решительно и собирался выселить ее из особняка и подать на развод. Алина форсировала события, и сама пустила пулю в висок мужа. Володя все сказал правильно.