Клетчатая зебра - Дарья Донцова

– Я, – подтвердила Светлана. – Вернее, мы сАлешей вместе. Наша любовь сильнее смерти! Тебе не понять, что испытываетженщина, когда она сливается в одно целое с мужчиной. Мы с Лешенькой единыйчеловек, у нас общая душа, никаких тайн и секретов, все желания совместные. Язаманивала детей и отдавала их мужу.

Людмилу затошнило, а странная гостьяпродолжала:

– Приплести Алену к делу придумал Алеша. Аленеедва исполнилось десять, она неподсудна, если признается, что помогала отцу,ничего ей не будет. Ну а мне грозит немалый срок. Когда его пришлиарестовывать, Леша попросил разрешения поговорить с дочерью наедине, дескать,хочу проститься с ребенком. Люди, забиравшие его, чувствовали себя неловко,ведь арестовывали своего, поэтому, в нарушение всех правил, ему дали пообщатьсяс Аленой без свидетелей. Когда Алексея увезли, дочка пошла в ванную и разрезаласебе вены на запястье левой руки. По счастью, я была настороже, ворвалась всанузел, и трагедии не случилось. Несколько дней я обрабатывала Алену и в концеконцов внедрила ей в голову мысль – она должна спасти своих родителей. Потомотправила мужу в СИЗО с тайной оказией записку, и Алексей заявил об участии вделе дочери.

– Зачем ты мне все это сообщаешь? – затрясласьЛюдмила.

Светлана указала на кольцо:

– Забирай его себе. Взамен поговори с Вадимом,открой ему правду, скажи, что я признаюсь во всем, подпишу протокол. Но снебольшим условием: Филиппов приедет ко мне домой, будем беседовать на моейтерритории.

– Почему бы тебе самой с ним не связаться? –пролепетала Людмила.

Светлана поджала губы.

– Я все сказала. Жду Вадима сегодня в любоевремя, хоть ночью. Не надо быть слишком любопытной…

Рассказчица помолчала. А затем подвела итогтого дела. Алексея Фурыкина приговорили к высшей мере, его жену Светланупосадили, а их дочь Алену отдали на воспитание родственнице. Девочке смениливсе данные, выписали новое свидетельство о рождении, что с ней стало, Филипповане интересовалась. Кольцо осталось у жены следователя. Сначала оно хранилось вшкатулке, но после смерти супруга Людмила Николаевна начала носить самыедорогие вещи на себе, из боязни, что в квартиру, пока она на работе, залезутворы.

Собеседница закашлялась, я терпеливо ждала,пока она справится с приступом. На мой взгляд, более чем неразумно ходить поМоскве, сверкая бриллиантами, ведь среди преступной братии есть не толькодомушники, но и грабители, нападающие на людей в транспорте, в магазине, наулице. Людмиле Николаевне следовало бы арендовать банковскую ячейку и спрятатьтам ценности. Хотя, вероятно, она не знает о существовании такой услуги, вот ирешила, что безопаснее не расставаться с украшениями, чем топить их в варенье,прятать в банках с крупой или в морозильнике.

Людмила Николаевна вытерла слезы, выступившиеот кашля.

Я нашла момент подходящим и задала вопрос:

– Кольцо у вас отняла дилер фирмы «Фрим»?

Она кивнула. Я не скрыла своего удивления:

– Но почему вы не заявили в милицию? Былисвидетели, ваши сотрудницы Катя и Оля. Девушки видели, как вы убежали, акоробейница рванула следом.

Вдова Вадима Петровича прижала ладони к щекам.

– Та тетка сказала: «Немедленно верните мнекольцо. Оно не ваше, являлось семейной ценностью, принадлежало другой женщине,и теперь это единственная память о ней. Вы пособница убийцы».

– И вы испугались, – констатировала я. –Сбежали, чтобы дилер не затеяла публичный скандал, а та вас догнала, побила иотняла перстень?

– Нет, не так, – прошептала ЛюдмилаНиколаевна. – Я увидела у нее на левом запястье уродливый шрам и сразусообразила: ко мне явилась Алена, дочь Светланы, она хочет получить семейнуюреликвию назад. Больше-то никто не знал о драгоценности! Но я же за неезаплатила, выполнила все просьбы сообщницы маньяка, а Вадим Петрович костьмилег, чтобы Алене сменили документы и отдали ее родственнице… Вот я и побежала!Но меня никто не бил. Да, та женщина меня догнала, схватила за плечи, сталаговорить про какого-то мальчика, чью жизнь она спасает. Я ничего не понимала,просто сунула ей в руку перстень и понеслась от нее как угорелая. Споткнулась,упала лицом на скамейку, расшиблась. А вы правда вернете мне перстень?