Агент сыскной полиции - Ирина Мельникова

Алексей прочитал испуг в ее глазах, но это продолжалось всего лишь мгновение. Тотчас выпрямившись, она окинула его высокомерным взглядом, а затем уже более основательно прошлась им по лицу Алексея.

— Этого просто не может быть! Очевидно, я похожа на кого-то из ваших знакомых.

— Нет, я не ошибся. У меня хорошая память на лица. «И на фотографии», — добавил он уже про себя. — Мы с вами определенно встречались. — Он отвел взгляд в сторону и уставился в пол, а потом с выражением сильнейшей муки на лице вновь посмотрел ей в глаза. — Год назад в Санкт-Петербурге, недалеко от Английского клуба… Помните? Я остановил тогда пролетку, чтобы вас не схватили… Ну вспомните же…

Жандарм бежал за вами…

— Господи! — Она поднесла руки ко рту и потрясенно воскликнула:

— Так это вы?! Молоденький подпоручик! Но как вы здесь… — Она схватила его за руки. — Вас наказали?

— Конечно. — Он поправил галстук, потому что ему на самом деле стало душно, — Североеланск — почти ссылка для меня, причем я даже не знаю, закончится ли она когда-нибудь.

— Бедный вы мой. — Она пододвинулась к нему, обняла за плечи и притянула к себе. Женские пальцы впились в его затылок, горящие глаза приблизились вплотную к его лицу, и она прошептала, задыхаясь:

— Значит, вы страдали из-за меня? Вы такой чистый, неиспорченный мальчик, видимо, из хорошей семьи… Вы бросились мне на помощь. — Она на мгновение впилась в его рот сухими горячими губами. Тут же оторвалась от него, слегка откинула голову и, нервно облизав губы, торопливо произнесла:

— Вы сами не понимаете, что вы сделали. В тот момент вы спасли меня от виселицы. — Она на пару вершков отодвинулась от него и погрозила пальцем:

— Надеюсь, вы не продадите меня? Как вы поняли, я здесь под чужим именем.

— Григорий тоже под чужим?

— А это вам уже ни к чему, — произнесла она мягко, но взгляд у нее стал более напряженным. — Вполне достаточно, что вы узнали меня. Думаю, мое настоящее имя для вас тоже не секрет?

— Да, вы — Александра Завадская. Вы покушались на жизнь великого князя и шефа жандармов. И к тому же я знаю, что впоследствии вас судили и отправили в Тару. И еще… вы потеряли ребенка.

Александра болезненно поморщилась и отстранилась от него.

— Да, борьба за идеалы требует жертв. Люди не понимают нас и осуждают порой, но все больше и больше лучших из лучших становятся в наши ряды, Алеша.

И им не страшны ни каторга, ни тюрьмы. Они знают, что их участь — погибнуть в борьбе с царскими сатрапами, но, если моя смерть хотя бы на миг приблизит светлое будущее, я готова умереть хоть сейчас.

Глаза ее полыхнули странным огнем, а взгляд прошелся выше головы Алексея и уставился в окно. Вероятно, в ночной темноте ей виделись проблески того самого светлого будущего, за которое она могла умереть в любой момент. «Или убить того, кто встанет на пути к нему», — подумалось вдруг Алексею. Но он отогнал от себя эту мысль. Эта женщина достойна была самого непритворного восхищения, и он не упустил возможности выразить его.

— Я искренне преклоняюсь перед вами, Александра. — Он взял ее руку и поцеловал. — Вы такая хрупкая и нежная… Невозможно поверить… — Он опять поцеловал ее руку, от которой пахло табаком и лекарствами. — Скажите, чем я могу помочь вам… Я, знаете ли, мало что умею, но всеми силами… — Он опять потянулся к ее руке, но Александра освободила свою ладонь и положила ему на лоб, заставив его задрать подбородок.

— Посмотрите мне в глаза! — сказала она повелительно. Черные пятна зрачков сузились, хотя она продолжала улыбаться. Только улыбка стала более напряженной, будто приклеенной на полоску блестевших в тусклом свете зубов. Алексей нервно сглотнул. Александра сняла руку у него со лба и тоже нервно рассмеялась. — В молодости мы все готовы к подвигу, но если вся жизнь становится подвигом, это мало кто выдерживает. Именно такие мальчики, как вы, совестливые и искренние поначалу, ломаются в первую очередь.

Нет, Алеша, я не хочу, чтобы вы считали меня источником ваших бед. Подумайте, прежде чем делать подобное заявление.

— Но я очень много думал об этом… Я готов буквально на все… Я восхищен вами… и хочу быть рядом.

Конечно, если вы позволите… — Он вновь взял ее за руку. — Я ведь даже нарисовал ваш портрет. Только я не видел ваших волос, поэтому на портрете они темные…

Завадская расхохоталась.

— Они на самом деле темные, а выкрасила я их после побега с каторги. Жутко ядовитый цвет, но кое-кому очень нравится, — произнесла она слегка кокетливо, но взгляд ее по-прежнему оставался напряженным. И Алексею вдруг показалось, что с ним играют в кошки-мышки, правда, лениво, без азарта, но роль кошки отвели явно не ему…

— Хорошо, — произнес он с обидой, — если вы меня отвергаете… Возможно, вы не верите мне? Из-за моей службы? Но, честное слово, я совсем ею не дорожу! Я могу уйти хоть сейчас. Вы только скажите!

— Ну что вы, Алеша! — Завадская ласково посмотрела на него. — Зачем же так резко! Просто я боюсь, что вы быстро во всем разочаруетесь и я стану виновницей ваших разочарований.

— Но я могу быть полезен вам. — Алексей вскочил на ноги. — Наша вторая встреча не случайна.

Видно, там, — он ткнул пальцем в потолок, — все это давно определено. Иначе мы бы просто разминулись. Я ведь по чистой случайности, из-за дождя, задержался у приятеля. И вы наверняка тоже совершенно случайно оказались на этой тропинке одна.

— Да, — удивленно произнесла Завадская, — я действительно никогда не хожу по этой тропинке одна. Но извозчик умудрился застрять в канаве, и мы с Григорием битый час помогали ему оттуда выбраться, пока я окончательно не вымокла и не замерзла. Тогда Григорий отправил меня домой. Но вам не кажется, что грабитель знал, что я буду возвращаться одна, и поджидал именно меня, потому что по этой тропке даже днем мало кто ходит?

— Вы наверняка ошибаетесь, — возразил Алексей, — возможно, он поджидал первого, кто попадется.

Не выйди я от приятеля чуть позже, вполне мог оказаться на вашем месте.

— Но тем не менее вы очень удачно появились, как раз вовремя, иначе я просто бы умерла со страху! И вы так ловко уложили его! А ведь у него и револьвер был, и нож…

— Когда-то я тоже увлекался французской борьбой, — смутился Алексей, — даже из дому убежал в пятнадцать лет. Полтора года скитался с одним цирком. Там и научился кое-чему. Чемпионских лент не заработал, но зато встречался со многими борцами.

Правда. Григория вижу впервые.

— Вы убегали из дома?! — изумилась Завадская. — И ваши родные не искали вас?

— Конечно же, искали, а я слишком поздно понял, что натворил. Отец нашел меня в Саратове и даже за уши не отодрал, просто сказал, что матушка чуть не умерла после моего исчезновения.

— А сейчас ваша матушка здорова?