Тайна голубиного пирога - Джулия Стюарт

– Каждый раз я играю в память о тех шестнадцати тысячах людей, которые были убиты или умерли от холода. Пусть они знают: я совершила кое-что стоящее в моей жизни, которую судьба по какой-то причине мне оставила, – завершила она свой рассказ.

* * *

Доктор Хендерсон мыл свой термометр, обдумывая, что бы ему надеть на маскарад, когда влетела миссис Бутс и уселась в кресло перед его письменным столом.

– Боюсь, со мной случилось что-то ужасное, доктор, – заявила она, вытаращив глаза.

После того как приступ кашля закончился, терапевт прослушал ее легкие. Он посоветовал миссис Бутс немедленно лечь в постель и отдохнуть, а также почаще ставить горчичники и припарки из льняного семени на спину и на грудь.

– И то и другое следует держать по меньшей мере полчаса, – сказал он, – а затем через каждые три или четыре часа прикладывать снова. А также, миссис Бутс, выпейте немного сурьмяного вина[29], если у вас затруднено отхаркивание мокроты, – добавил он, беря в руку перо.

Экономка в ужасе посмотрела на него:

– Я не могу лечь в постель, доктор, у меня слишком много дел. Все жильцы нарушают правила, и нужно реагировать на их жалобы. Одна леди возмущается, что у нее на кухне сквозняк. Окна, видите ли, выходят во двор, где всегда дует ветер. Вот ее кухарка и грозится уйти. А другая леди уверяет, что люди купаются голышом в Темзе прямо напротив ее окна.

Доктор стал выписывать рецепт:

– Вам нужно несколько дней отдохнуть, миссис Бутс.

Экономка наклонилась к нему:

– Дела обстоят еще хуже, чем вы думаете, доктор.

– Почему? – спросил он, поднимая голову.

Миссис Бутс откинулась на спинку кресла и ухватилась за подлокотники:

– Я кое-что вижу!

– Знаю, что в последнее время призраки появляются во дворце, как никогда, часто, но такие видения не причиняют никакого вреда здоровью.

– Я вижу не призраков.

– А что?

Экономка моргнула:

– Обезьянку.

Доктор Хендерсон постучал пером по столу.

– А раньше у вас случались галлюцинации? – осведомился он.

– Несколько раз, доктор, – ответила экономка, потуже закутываясь в шаль. – И всегда это одно и то же: обезьянка в красных вельветовых штанишках, сидящая на колпаке дымовой трубы.

– Хоть я прежде и рекомендовал вам пить шерри, миссис Бутс, вы не должны им увлекаться. Алкогольная зависимость – страшная вещь. Пьянство ведет к работному дому, тюрьме и лечебнице для душевнобольных, к полной умственной деградации. Шерри пойдет вам на пользу, только если вы станете соблюдать меру. А еще покупайте его у надежного продавца, чтобы не приобрести подделку. Так что я, пожалуй, возьму свои слова назад и посоветую вам избегать сурьмяного вина, – произнес доктор, выписывая вместо прежнего рецепт настойки опиума. – Она столь же эффективна, – добавил он, вручая его пациентке. – Надеюсь, миссис Бутс, теперь вы увидите только тех обезьянок, которые живут в зоопарке.

Вскоре после ухода экономки в кабинет неуверенной походкой вошел преподобный Грейлинг, в белом воротничке, атрибуте его сана. Доктор пытался подавить в себе чувство антипатии, которое испытывал к этому человеку. Плохо было уже то, что священник не прислушивался к медицинским советам и пил слишком много, хотя это могло вызвать приступ подагры. Еще хуже было его увлечение шарлатанскими снадобьями, видимо из-за свойственной служителям церкви привычки верить в описанные Библией чудеса. К вящему негодованию доктора, деревенский аптекарь вывесил в своем окне объявления, рекламирующие универсальные средства от всех болезней и содержащие хвалебные отзывы священника. «Ни один служитель церкви, достойный взойти на кафедру, не обойдется без пилюль доктора Соловья для укрепления голоса», – заявлялось в одном из них. «Искренне признаюсь, что я большой поклонник укрепляющего средства мистера Тонуса, которое всегда принимаю перед тем, как читать проповедь», – гласило другое. «Обжорство – грех, а я строен благодаря таблеткам от полноты, которые предлагает мадам Худоба», – говорилось в третьем.

Держась обеими руками за подлокотники, священник с гримасой боли на лице опустил свое грузное тело в кресло.

– Мои колени, доктор, – проговорил он, глядя на собеседника через маленькие очки. – Еле дошел сюда.

Попросив пациента закатать штанины, доктор обошел письменный стол и осторожно сжал каждое из коленей, спрашивая, болит ли оно.

– Да, – последовал негромкий ответ.

– Так и думал, что может болеть, – сказал доктор, подавив желание нажать еще раз, посильнее, и возвращаясь на свое место. – Я не сталкивался с более тяжелым случаем воспаления коленного сустава. Как правило, оно встречается у служанок. Вам нужно завести домашнюю прислугу либо молиться не столь усердно.

Священник провел рукой по аккуратно причесанным седым волосам:

– Пожалуй, в последнее время я просил у Бога прощения немного чаще, чем обычно.

– Вот как? – произнес доктор, приподняв бровь. – Что вы такое натворили?

– Я задумал убийство.

Доктор, привыкший к тому, что пациенты доверяют ему самые темные тайны, сохранил самообладание.

– Генерала? – спросил он.

– Нет, миссис Бутс.

Доктор выпрямился на своем стуле:

– Но я только что ее видел.

– О нет, я не совершал его, – ответил священник. – Только в мыслях. Эта женщина во все вмешивается. Она не впускает Лорда Слаггарда в церковь. Говорит, его шерсть остается на алтарном покрове.

– Лорд Слаггард? Кажется, я с ним не знаком.

– Дворцовый кот-мышелов. Меня донимают крысы. А еще миссис Бутс настаивает на том, чтобы держать вино для причащения под замком.

Доктор кивнул:

– У нее есть на то основания.

– Все мы не без греха, доктор, и это хорошо, иначе и вы, и я остались бы без работы.

Доктор Хендерсон объяснил, что лечиться нужно с помощью специальных вытяжных пластырей. Содержащееся в них едкое вещество приводит к образованию на коже волдырей, опухоль рассасывается и исчезает. А еще важно дать отдых коленям.

– Боюсь, вам придется молиться, лежа на спине, – пошутил доктор, откидываясь назад и сплетая пальцы рук. – Представьте, что вы одно из тех изваяний, что лежат на могильных плитах в Вестминстерском аббатстве.

После того как священник, прихрамывая, вышел из кабинета, терапевт стал готовиться к визиту в Чащобный дом. Он нанес помаду на волосы, которые, однако, тут же вновь закудрявились, облачился в новый сюртук и посмотрел на себя в зеркало. Повернувшись сперва в одну сторону, потом в другую, доктор Хендерсон никак не мог отделаться от чувства, что видит перед собой помощника портного, который слишком злоупотреблял мучным и сладким – типичной холостяцкой едой. Когда доктор надел новый цилиндр, настроение у него окончательно упало. То, что он увидел в зеркале, увы, свидетельствовало о полном здравомыслии его шляпника.