Постумия - Инна Тронина

Бойцы, бегая по квартире, переговаривались между собой и по рациям. Кажется, искали меня. А я, опустив на унитаз крышку, уселась сверху и сжала виски ладонями. Поняла, что мне реально страшно выйти, увидеть тех ментов-оборотней – пусть их и повязали. Смерть пронеслась мимо, не задев лишь чудом. Но леденящий холод ещё витал в воздухе, еще останавливал сердце и сковывал ноги. Я хотела встать, но никак не могла.

– Марьяна! Марьяна, ты где там?! – Старик был уже здесь. Его высокий сипловатый голос я не спутала бы ни с каким другим. – Вылезай, их увели уже. Не бойся, всё в порядке. Да ты жива или нет?! Ранена, что ли? Выходи быстро, не кривляйся…

Печенин, конечно, погиб. Три пули в грудь, одна из них – в аорту. Потому и кровь фонтаном изо рта. Его всё равно не спасти, и нечего даже дёргаться. А они умно придумали. Два трупа в квартире, заява от жильцов насчёт шума. И никаких вопросов. Старик тогда, на Рублёвке, про что-то такое говорил.

А-а, Евгения Зубарева и её то ли брат, то ли друг были найдёны застреленными. И где гарантия, что было не так, как сейчас с нами? Трудно представить, что баба вышла и изолятора, а этот чувак тут же начал с ней базарить – до стрельбы. Только туда не ворвался спецназ, и в живых никого не осталось.

– Блин, пипец и песец! – Старик ходил по квартире, дёргал дверные руки. И так добрался до сортира. – Ты здесь, что ли? Понос пробрал? Понятно, есть с чего…

– Да нет, я просто так. Сейчас выйду. Всё неожиданно случилось… Леонид жив?..

Я понимала, что задаю невероятно глупый вопрос. Но хотелось забыть, как я ещё совсем недавно желала Печенину смерти. Вдруг стало страшно, и заклацали зубы. Леонида Иосифовича всё равно почикали бы в скором времени. И что, помогла охрана? Меня кругом обшмонали, чуть ли не под конвоем водили. А когда по душу хозяина «оборотни» пожаловали, тут же слились. А вообще-то идеальная диспозиция. Какая-то «мутная» девица, мужик непонятный. Орут, визжат, бегают. А потом оба лежат «холодные». Как говорится, картина маслом.

Всё-таки я справилась с эмоциями, щёлкнула задвижкой. Ерухимович стоял у двери в ванную, расстегнув пальто из дорогой кожи, и держа шляпу за тулью. Линзы его очков сверкнули красным.

– Я думал, что ты голая, раз не открываешь, – усмехнулся он. – А ты, оказывается, даже утром в вечернем туалете…

– Вы считали, что я голая ментам дверь открыла? Гадкая же у меня репутация!

– Репутация – возможно. Но реакция – чудо! Старший сержант Стерхов через мгновение пристрелил бы тебя. Роли у них уже были распределены. И машина под окнами – из соседнего отдела. А район-то всё равно Петроградский. Лихо сюжет закручен – я не ожидал. Пришлось даже взрывное устройство кинуть. Не поражающее, конечно – «хлопушку». И взяли обоих – в позе «жаба на камне». Вон, Закондырин этим занимался. – Старик показал мне здоровенного детину с глубокими складками на затылке. – В нашей стране всегда побеждает зло. Но сегодня, к удивлению, получилось не совсем так. Хотя, кто спорит, и проблем предостаточно.

Бойцы в чёрной форме и в масках заполнили, казалось, всю квартиру. И мне было стыдно стоять перед ними такой – мокрой, взъерошенной, жалкой. Даже непонятно, выполнила я задание или нет. Печенин оказался на объекте, но допросить его не удалось. А ведь Леонид, похоже, узнал этого прапора – потому и впал в ступор. Сразу понял, что пришёл конец, и решил не рыпаться.

– Мёртв, Геннадий Григорьевич! – Из большой комнаты, где стояли сервизы, выглянул высокий жилистый мужчина в синей робе с красным крестом. – Там и шансов никаких не было. Чистая работа.

– Вызывайте транспорт! – распорядился Старик. – Не судьба, значит, нам пообщаться. Всякое бывает, так что не тушуйся, Марьяна. Твоей вины здесь нет никакой. Первую часть задания ты выполнила на пять с плюсом. А вот потом сплоховала. Не нужно было пускать их в дом. По крайней мере, до моего приезда.

Я съёжилась при ярком свете, под высокими потолками. И будто потерялась в огромной квартире, где каждая комната была размером с мою «студию». А кухня-то одиннадцать метров – атас!

– Я не знала, когда вы приедете. А менты колотили в дверь, звонили. Всех на уши поставили. И я спросила «ксивы». Они были настоящие, из этого района. Знать бы, что здесь другой отдел…

– Не всегда, Марьяна, соломка найдётся. – Старик обнял меня за плечи, заглянул в глаза. – Конечно, полицейская форма гипнотизирует. Да ещё с бодуна, спросонья. Очевидно, кому-то сильно хотелось нитки оборвать. Вы там возьмите плед или покрывало, заверните его! – властно сказал добрый дедушка Геннадий Григорьевич. Таким я его никогда не видела. – Пойдём на кухню, девочка, – уже совсем другим тоном позвал он. – Не надо тебе на такое смотреть.

– Я боялась, что вы встретитесь. Хотела разобраться побыстрее. У Леонида охрана была…

– Да, Ольга доложила. Четверо лбов, а шефа проспали! Или сделали вид. Вот уж не знаю! Тут же пост у входа, видеонаблюдение, закрытый двор. Но с жильцами должна разбираться только полиция. А для телохранителей Печенина – случай прикинуться эмбрионами и переждать. Что ж, как говорят учёные, отрицательный результат – тоже результат. Я тебе немного приврал, Марьяна, сказав, что их увезли. В дальней комнате пока сидят, ждут машину. Хочешь с ними попрощаться?

– Не особо. Самое главное, что они остались в плюсе. Да, попались, но дело своё сделали. Меня в живых оставили – и что? Я ведь ничего не знаю.

– Не фокус выиграть, когда карты краплёные. – Старик дёрнул раздвоенным кончиком носа, как будто у него был насморк. Потом мизинцем поправил дужку очков. – Мы ведь опоздали, потому что рейс из «Шереметьева» на несколько часов задержали. Знал бы – «Сапсаном» поехал! Примерно столько же и потерял. Кто-то позвонил, сообщил, что в самолете бомба. И – кыш все! У меня на сей счёт своё мнение, которое пока высказывать не буду. Где охранники? Не проказят?

Старик повернулся к невысокому, но плотному дядьке с очень густыми чёрными бровями. Глаза у него были блестящие и выпуклые, как мытые сливы. Формально здесь распоряжался именно он, но главным был Старик.

– Ничего, тихо сидят. Приуныли только. Им теперь новую работу надо искать.

Мне показалось, что этот боец на кого-то очень похож. И Старик будто прочитал мои мысли.

– Узнала его? – Он лукаво прищурился.

– Нет. Но, кажется, недавно видела.

– С родственником вчера за одним столиком квасила. Только тихо! Никому ни слова, даже дяде. А теперь пойдём-ка, проведаем наших пленных – в соответствии с Женевской конвенцией…

Я вспомнила, как покойный Печенин сватал меня в любовницы к Погосяну, расписывал его богатый дом в Нью-Йорке. А оказалось, что это тоже – объект ФСБ или Службы внешней разведки. Неплохо Старик фигуры расставил. Партия, скорее всего, будет за ним. Только вот сегодня случился цейтнот…

– Ну что, господа, обсудим положение накоротке?

Старик, не глядя, придвинул венский стул. Уселся, раскинув полы пальто и поддёрнув брюки. Он мигнул двум парням, охраняющим «оборотней», и те быстро вышли. Менты были в наручниках и в форме. Мне такого никогда не приходилось видеть.