Мне давно хотелось убить - Анна Данилова

* * *

Крымов привез Надю к Жанне, познакомил их и, сказав, что скоро вернется, уехал.

Щукина нашла портниху полумертвой от страха. Та, дрожа всем телом, говорила о каком-то звонке; человек, который ей позвонил всего несколько минут тому назад, сказал ей: «Пришла твоя смерть».

– Это был мужской голос? – спрашивала Надя, обнимая потерявшую дар речи и ставшую совершенно безвольной Жанну. – Успокойся, просто кто-то пошутил…

Хотя именно ЭТА фраза мне как раз очень хорошо знакома. Если бы я не знала, что мой бывший муж сейчас спит и видит уже десятые сны, то подумала бы, что звонил именно он. У него вообще дурной вкус, и шутит он по-идиотски, цинично… Да что с него взять, ведь он – патолог…

– Кто? – всхлипнув, спросила Жанна.

– Патологоанатом. Но сейчас ни слова о драконах.

Пойдем-ка лучше на кухню… Подожди-ка, я же не разделась… Пока я буду раздеваться, ты начни разбирать сумку, сейчас приедет Крымов – его надо будет как следует покормить…

Щукина намеренно приняла этот легкомысленный тон, чтобы отвлечь перепуганную насмерть Жанну от страхов и попытаться загрузить ее домашней работой.

– А что Юля? Она не звонила вам в агентство? – спросила Жанна, принимая из рук Нади тяжелую сумку. – Как бы они не застряли в этом городишке…

Жанна и сама хотела не думать о своих проблемах, в особенности постараться забыть о том, что сегодня к ней НЕ ПРИЕДЕТ БОРИС. Да, он позвонил ей и предупредил о том, что у него важная встреча с какой-то директрисой фирмы, которая якобы хочет купить его картину.

Жанна поймала себя на мысли, что была бы согласна даже на то, чтобы Борис с этой директрисой оказались любовниками и приехали бы сюда вместе и даже обнимались у нее на глазах, но только чтобы не оставаться одной в этой, пусть даже и считающейся безопасной квартире…

– А что Борис? Где он? – спросила Щукина, входя на кухню, где Жанна продолжала стоять в нерешительности перед сумкой, и внося одним своим присутствием чуть ли не праздничную суету: в ее руках появились бутылки с вином и пивом, захрустела оберточная бумага, в которой оказался большущий кусок копченой грудинки, на столе возникла гора деликатесов… – Уехал куда?

Она делала вид, что ничего не знает о причине, по которой этот горе-жених «не смог» приехать к Жанне.

– У него встреча с директрисой фирмы, которая хочет купить его работу. Он очень дорожит своими клиентами, как и я своими… Приходится иногда жертвовать и собственным временем, и планами, лишь бы заработать деньги… – искренне отвечала Жанна, которой и в голову не могло прийти, что начался допрос, что Щукина уже РАБОТАЕТ, пытаясь выяснить ее прошлое и настоящее, в том числе и мотивы, которые могли подтолкнуть Жанну к убийству матери. Надя почему-то с легкостью поддержала эту версию Крымова и теперь с удовольствием разматывала клубок Жанниной жизни, строя свои вопросы таким образом, чтобы ни в коем случае не насторожить эту играющую на публику и изображающую последнюю степень испуга портниху.

– Да уж, – щебетала Щукина, ловко нарезая грудинку, – сегодня трудно найти работу, а уж если нашел, то держись. Приходится жертвовать не только временем, но и личной жизнью, а то и честью… Мне вот тоже иногда приходится унижаться, чтобы вытрясти из клиента деньги и построить наши отношения так, чтобы он постоянно чувствовал себя обязанным… – Она изо всех сил пыталась расположить Жанну к себе. – Кроме того, приходится постоянно оплачивать работу внештатных агентов, разной шантрапы, без этого работать в агентстве просто невозможно. Это ничего, что я на «ты»?

Она сделала вид, что раньше обращалась к ней как-то иначе.

– Да, конечно, – рассеянно отвечала Жанна, у которой из головы не выходил этот идиотский ночной звонок. – Как я вам благодарна…

– ..ТЕБЕ, поняла? Мы же договорились на «ты»!

– Как я тебе благодарна, что вы приехали ко мне.

Если честно, то я бы хотела уехать.

– Куда?

– Совсем, понимаете? Понимаешь? Уехать, чтобы избавиться от этого кошмара. Я ничего не понимаю, вокруг меня происходят совершенно непонятные вещи, я устала и хочу покоя. Мне не нужны ни деньги, ничего…

А еще… – и здесь ее глаза наполнились слезами, – мне кажется, что он разлюбил меня…

И тут она разрыдалась.

Содрогаясь всем телом, она рассказывала Щукиной о своих отношениях с Борисом, нисколько не заботясь о том, что выдает интимные тайны совершенно постороннему человеку, женщине, которую видит первый раз в жизни.

– Я что-то никак не пойму, – Щукина, нарочно не глядя в глаза Жанне, чтобы не дай бог не смутить ее, и делая вид, что она сосредоточилась лишь на открывании банки с икрой, задавала вопросы, которые при других обстоятельствах могли бы вызвать шок:

– Он что, этот твой Борис, импотент? Вы, встречаясь с ним столько времени, ни разу не переспали по-настоящему? Или я что-то не поняла? У тебя масло сливочное есть? Отлично, давай сюда, сейчас будем делать бутерброды…

– Нет, он не импотент, у него все нормально, это я ненормальная, вечно все усложняю… Уверена, что, будь жива мама, она бы помогла мне разобраться в своих чувствах и отношениях… Она-то была совсем не такая, она любила жизнь, любила мужчин и считала их усладой…

Нет, правда… – лицо Жанны при упоминании о матери просветлело, – она жила как-то легко, ей все удавалось, у нее все получалось…

– У нее были любовники?

– У нее был мужчина, которого она любила… Но как строились их отношения в интимном плане – этого я, конечно, не знаю, мама мне ничего такого не рассказывала…

– Она была счастлива?

– Думаю, что да. У нее было все, кроме семьи в традиционном понимании этого слова.

– А кто твой отец, ты не знаешь?

– Нет, мама мне никогда о нем не рассказывала. Но уверена, что мужчина, от которого она меня зачала, был ей очень дорог.

– А ты исключаешь, что мужчина, с которым встречалась твоя мама, и был твоим отцом?

– Нет, он был молодой…

– А это правда, что твоя мама была ростовщицей?

Я правильно выражаюсь? Стой-ка! Уверена, что у Юли должен быть где-то лимон, она без них просто жить не может… Так кем была твоя мама?

– Она давала деньги в долг, – устало, словно ей пришлось это сделать в сотый или пятисотый раз, равнодушным голосом ответила Жанна и достала из холодильника два лимона. – Это не много?

– Нет. Один порежем и посыплем сахаром, а из другого выжмем сок и разведем с водой…

– Деньги у нас всегда были, но мы никогда не шиковали. Конечно, мама хорошо одевалась, покупала себе дорогие вещи, баловала меня…

– Ты ей что-нибудь шила или она покупала готовое?