Смерть надевает маску - Эшли Уивер

Я проснулась с тяжелым чувством… Вообще моя жизнь стала походить на жизнь героинь радиоспектаклей с разбитым сердцем, но ничего не поделаешь. Я выложила Майло все, что у меня на душе. Остальное зависит от него.

Позавтракав тостом и кофе, я ощутила, что готова действовать. Бал лорда Данмора завтра, и следует привести все в порядок. Сложности на личном фронте подождут.

Только я успела надеть легкий бледно-синий шерстяной костюм поверх крепдешиновой блузы, как зазвенел телефон. Я и не надеялась на то, что это Майло, а потому не была разочарована, когда вошла Винельда и сообщила: на линии инспектор Джонс. Больше того, я была рада его слышать. Теперь, когда у меня сформировался план по поимке убийцы, оставалось лишь убедить инспектора в том, что оно того стоит.

— Доброе утро, миссис Эймс, — поздоровался он, когда я взяла трубку. — Надеюсь, я вас не побеспокоил.

— Нисколько, инспектор. На самом деле я ждала вашего звонка. Есть кое-что, о чем мне хотелось бы с вами поговорить.

— Как удачно. Я как раз собирался пригласить вас сегодня днем на чашку чая. Вы знаете, где находится «Лайонс Корнер Хаус» на Пикадилли?

— Конечно, — ответила я, обрадовавшись, что он не пригласил меня в «Ритц».

— Вот и хорошо. Увидимся в четыре.

Без дальнейших церемоний он положил трубку. Джонс был не слишком разговорчив, но ведь в этом и нет ничего необычного.

Любопытно, почему на этот раз он не заехал ко мне домой? Впрочем, я не собиралась препираться по поводу места встречи.

Я повесила трубку и подумала, чем бы занять себя утром. Уверенности в том, что инспектор Джонс благосклонно отнесется к моему плану, не было, но мне нужно его убедить.

Второй телефонный звонок прозвучал сразу после ланча. И это снова был не Майло.

— Вы ни за что не поверите, миссис Эймс, — сказала миссис Баррингтон сходу, — я нашла свою брошь в виде Эйфелевой башни! Она лежала в моей шкатулке на камине!

Это было очень неожиданно.

— Не понимаю, миссис Баррингтон, — отозвалась я, стараясь скрыть удивление. — Что же, она сама там появилась?

— Да! Я весь дом перерыла, даже по нескольку раз, а потом и слуги все обыскали. Тогда брошки в шкатулке не было. Я совершенно уверена.

— Когда вы ее нашли?

— Только что. Искала спички и случайно открыла коробочку — а брошь тут как тут! Миссис Эймс, я не выдумываю. Раньше ее здесь не было.

Я верила ей. Миссис Баррингтон не была глупой. Уверена, она действительно перерыла дом вверх дном. А это значило лишь одно: кто-то положил брошку обратно в шкатулку.

— Когда вы в последний раз искали ее? — спросила я. Если она укажет точное время, нам удастся вычислить, кто имел доступ к шкатулке.

— Я уже сама пыталась вспомнить… По-моему, это было ночью перед ужином. Я хотела сделать последнюю попытку перед тем, как обращаться с проблемой к вам.

Значит, в последний раз она проверяла шкатулку за день до того вечера. И любой из гостей мог незаметно положить брошку на место… Я постаралась припомнить, чтобы кто-то вертелся у камина, но не смогла.

— Но зачем было возвращать ее в шкатулку? — спросила я.

— Не знаю, — вздохнула миссис Баррингтон. — Я пыталась понять, кто же это сделал, но во всем этом нет никакого смысла…

Тут прозвенел дверной звонок, и Винельда пошла к двери.

— Простите, миссис Баррингтон, — сказала я. — Кто-то пришел. Я вам перезвоню, хорошо?

— Да нет, все в порядке, — откликнулась она. — Просто решила, что вам необходимо это знать. Если что-то придет в голову, я вам снова позвоню.

Нахмурившись, я положила трубку. Зачем кому-то что-то красть, чтобы потом просто вернуть обратно? Не могут же они думать, что преступление никто не заметил.

— Пакет для вас, мадам, — объявила Винельда, возвращаясь ко мне с коричневым свертком в руках.

Я взяла его в руки и прочитала прикрепленную открытку:

«Я подумал, что вы не станете приезжать, чтобы забрать его, поэтому решил просто отправить вам курьером. Жду не дождусь, когда увижу его на вас.

А.»

Невозможно.

Я достала из пакета широкий темно-синий футляр и открыла. Наши с Винельдой глаза округлились.

На черном бархатном полотне лежал огромный овальный бриллиант в платиновой оправе, подвешенный к бриллиантовой цепочке — все это блестело так отчаянно, словно ждало своего часа показаться в свете…

Бриллиант Данморов.

За этот день и так произошло слишком много, но мне еще нужно было увидеться с инспектором Джонсом. Я спрятала Бриллиант Данморов в безопасное место, хотя чувство, что мне не стоит оставлять его без присмотра, никуда не делось. Зачем лорд Данмор только прислал мне его вот так! Это бесценная вещь, а он просто завернул ее в коричневую упаковочную бумагу и вручил курьеру.

Маркхем подвез меня до Пикадилли, и я вошла в «Лайонс Корнер Хаус». В такое время там всегда было людно: толпы людей, сидевших за белыми скатертями, обслуживали шустрые официантки в черных платьях, накрахмаленных воротничках, кепках и передниках.

Помещение было огромное, и почти все столики оказались заняты, но я сразу заметила инспектора Джонса, читавшего газету, за столиком у длинной витрины. Обойдя массу других столиков, я наконец-то добралась до него.

— Здравствуйте, инспектор, — поприветствовал его я. Джонс поднялся на ноги, но я жестом попросила его сесть. — Извините, что заставила ждать.

— Не стоит извинений, миссис Эймс. Я ценю то, что вы нашли время для встречи со мной.

У Джонса был непростой характер, но я поняла, как меняется сама его манера, когда он собирается рассказать что-то важное. Вот и сейчас инспектор собирался что-то мне сообщить — если не задумал чего похуже.

Увы, моя последняя догадка оказалась верной, когда спустя мгновение я сзади услышала знакомый голос:

— Прекрасное воссоединение, не так ли?

Я обернулась и увидела, как к нашему столику подходит Майло. Затем посмотрела на инспектора, который с виду был сама любезность. И тогда поняла, почему он выбрал именно это — нейтральное — место. Без сомнения, Джонс следил за тем, как рушится мой брак, и понимал, что если и Майло будет приглашен на встречу, я от нее откажусь. Я должна была бы злиться на него, ведь он не сообщил, что мой муж тоже приглашен на чай. И пока он не скажет то, что хотел, я буду воспринимать этот хитроумный ход с отрешенным недовольством.