Челюсти судьбы - Дарья Калинина

И Леся не ошиблась. Новости у следователя были.

– Пляшите и прыгайте, нашелся ваш жених, – сказал следователь.

Кира просто не поверила своим ушам. Густав нашелся? Как же так? Нашелся? После стольких дней молчания? Кира уже свыклась с мыслью о том, что он для нее пропал безвозвратно. И что в лучшем случае ей удастся поплакать на его могилке. А в худшем… В худшем она даже не будет знать, где покоятся бедные его останки. Его и всей его семьи.

И Кира на всякий случай дрожащим голосом решила уточнить:

– Нашелся?

– Нашелся, нашелся! – подтвердил следователь.

– Густав?

– Он самый!

– Живой?

– Живой! И даже больше того – целый и невредимый. Не считая нескольких синяков, которыми его наградили похитители, с ним все в порядке. Ну, и еще ссадины на руках, когда он пытался выбраться из ямы.

– Откуда?

– Из ямы, – раздельно, почти по буквам произнес Кантемиров, словно это должно было что-то объяснить Кире. – В общем, не тяните резину, а приезжайте и обнимите своего суженого!

В голосе следователя Кира почувствовала неодобрение. И поняла Кантемирова так: мол, недоволен человек ее реакцией. Он искал, искал, нашел в конце концов. Мог бы услышать хоть словечко благодарности. А она не благодарит и еще что-то пытается выяснить.

– Уже бегу! – крикнула она в трубку. – Спасибо! Мчусь! Лечу со всех ног!

– Не грохнись смотри, – буркнул Кантемиров в трубку, окончательно изумив тем Киру.

Вот уж хамства за Кантемировым она прежде точно не замечала. Что это с ним? Заболел он, что ли?

Но ей некогда было задумываться о странностях поведения следователя. Ее ждало более волнительное событие. Встреча с Густавом и его семьей! Наконец-то эта встреча свершится! Подумать только, а ведь Кира уже почти перестала надеяться!

– А ты уверена, что они все тоже нашлись? – спросила у нее благоразумная Леся. – Мне кажется, Кантемиров говорил про одного Густава.

Но благоразумие Леси не испортило настроения Киры. В конце концов, что ей за дело до родных Густава? Она с этими людьми до сих пор еще даже и не знакома!

Оказалось, что Кира переживала напрасно. Нашлись все. И Густав, и Рики, и их мать с невесткой Миррой.

– До сих пор не понимаю, почему эти люди оставили нас в живых! – дрожащим голоском говорила эта тоненькая, бледная после стольких дней тюремного заключения девушка. – Наверное, решили, что нам из той ямы нипочем не выбраться. И решили не марать о нас руки.

Похитители бросили семью Антоновых только за городом, выпотрошив из них все ценное, что у этих людей было. С кредитками бандиты связываться не стали. Удовольствовались тем, что сняли с похищенных лишь золото, часы и забрали все их наличные из дома.

– Но ничего! Это мы переживем! – говорила Анна – мать семейства.

– Деньги и ценности – это дело наживное, – вторил ей Рики.

– Главное, что мы все остались живы! – радовался Густав. – Честное слово, я уже и не верил, что увижу когда-нибудь свою любимую!

Произнося эти слова, он неизменно заключал Киру в свои объятия. И сначала ей это нравилось, но потом стало раздражать. Густав словно заезженная пластинка повторял одни и те же фразы. Возможно, это было следствием перенесенного им стресса. Но против воли в голову Киры полезли сравнения с Лесиным Виталиком, переложившим любовную переписку на компьютер и присылающий Лесе дежурные эсэмэски.

– Густав, а кто были эти люди?

– Какие люди?

– Те, кто похитил вас!

– Цыгане!

– Ты так в этом уверен? Они снимали с себя маски?

– Маски нет, но… Но это были цыгане! Я уверен.

– Откуда такая уверенность?

– Они говорили по-цыгански! – пришел на помощь брату Рики.

Братья обменялись взглядами, и Густав кивнул:

– Ну да. Поэтому я так про них и подумал.

Оказывается, братьев нашли сегодня еще ранним утром. Но хитрюга Кантемиров оповестил об этом Киру только ближе к вечеру. Вот негодяй! И почему он так сделал? Впрочем, нетрудно предположить, как отреагировала бы Кира на это известие. Примчалась бы в отделение и путалась бы у всех под ногами, мешая допросам. Поэтому Кантемиров и оттянул ее приезд. Хотя только ли поэтому?

Тем не менее Кира поспешила увести вновь обретенного жениха, едва только для этого представилась такая возможность. Густав тоже не сопротивлялся.

– Пойдем, дорогая, – нежно сжимая руку Киры, говорил он. – Познакомлю тебя наконец-то с твоей будущей семьей. Знаешь, в разлуке, каждую минуту ожидая смерти, я хорошо взвесил свои чувства. И я думал о тебе все время! Кира, я хочу, чтобы ты стала моей женой! Завтра же я куплю тебе кольцо с самым большим брильянтом и сделаю тебе официальное предложение.

– Но я еще не сказала тебе, что согласна, – удивляясь самой себе, ответила ему Кира.

– Но ты ведь согласна?

– Я должна подумать.

Но Густав ее слова всерьез не принял. Добродушно засмеялся и привлек Киру к себе в объятия. Но Кира никак не могла успокоиться. Пусть Густав и его семья и нашлись, но ведь убийцы Розалии и Федичкина до сих пор не наказаны и находятся на свободе. А так быть не должно!

И Кира приставала к своему теперь уже официальному жениху с расспросами:

– А что они говорили между собой? Кто навел их на ваш дом?

– Откуда я знаю? Со мной они деталей не обсуждали.

– Но откуда они узнали о вас?

– Не знаю я откуда.

– Они вообще что-нибудь вам говорили?

– Ничего. Только твердили, что не надо рыпаться. Что если мы будем их слушаться, то они оставят нас в живых.

– Что же, они вас не обманули, – вздохнула Кира. – Вы все живы.

– Чудом! – горячо воскликнула Мирра. – Мы остались живы только чудом! Ужасные люди! Жуткие! До сих пор не верю в то, что они нас не убили, как Розалию и этого ее бедного Федичкина!

– А кстати, за что их убили?

– Их… Убили… Не знаю! Потому что те люди были ужасные злодеи!

– Однако вас они оставили в живых.

– Ну и что? – взвизгнула Мирра. – Что вы у меня-то спрашиваете! Вот найдете преступников, у них и спросите!

В этих словах был свой резон. Да вот беда, где их искать, этих похитителей-то? Никаких следов ни у милиции, ни у подруг не было. И оставалось только признать, что семье Антоновых невероятно, просто-таки волшебно повезло. И они остались в живых. В отличие от своей кухарки и ее любовника. Вот тем не повезло по полной программе. Их зарезали и засунули в мешки без всякой жалости.