Буква и цифра - Алексей Макеев

Заруцкий некоторое время молча и с весьма многозначительным выражением смотрел на Гурова, потом произнес:

— Я, конечно, не следователь. Не имею доступа к информации и не могу знать всего. Поэтому никогда не рискну утверждать, что мои слова — истина в последней инстанции. Но кое-что я все-таки должен вам сказать. В современном мире лекарственная индустрия развита как никогда, препаратов великое множество. И таких, которые лечат, и таких, которые калечат. И при желании этими препаратами можно воспользоваться… по-всякому.

— Намекаете на то, что в отношении Андрея кто-то именно этим и воспользовался?

— Не исключено, — веско произнес адвокат. — Еще раз подчеркну — я не могу здесь ничего утверждать достоверно, но вероятность такая явно не исключена.

— Но тогда сразу возникает вопрос о мотиве. У вас есть какие-то соображения по этому поводу?

— С соображениями по поводу возможных мотивов пока сложновато, — смущенно проговорил Заруцкий. — Можно, конечно, предположить, что ему решил отомстить кто-нибудь из бывших «фигурантов». Но, признаюсь, с конкретными примерами у меня туговато. Я не так подробно знаю работу Андрея, только те дела, которые он разбирал уже в последний период, непосредственно перед тем, как все это случилось. Так что здесь проще будет ориентироваться вам.

— А кроме профессиональной деятельности версий нет? У Андрея могли быть враги только в этой сфере?

— Боюсь, что и здесь я не так хорошо осведомлен, чтобы высказываться с определенностью. Но по личному опыту могу сказать, что Андрей — человек открытый и довольно приятный в общении, неконфликтный. Он не из тех, кто имеет талант наживать врагов. Хотя об этом, конечно, лучше поговорить с кем-нибудь из близких.

— Да, наверное. Но и из беседы с вами я тоже узнал много интересных фактов. Теперь у меня есть как минимум одно вполне ясное направление работы. Благодарю за конструктивный диалог.

— Рад, что смог чем-то помочь, — вновь улыбнувшись, проговорил Заруцкий. — Если понадобится еще что-то, уточнения или дополнения — всегда к вашим услугам.

Попрощавшись с адвокатом, Гуров поехал в лабораторию.

В дороге ему позвонил Валерий Алексеевич и в своей обычной эмоциональной манере сообщил, что он договорился с Ириной Тимашовой о встрече.

— Она сказала, что после шести часов вы можете прийти в любое время. То есть это — если сегодня. Насчет других дней я не выяснял, но, если нужно, могу спросить.

— Нет, зачем же дергать человека? Думаю, ей сейчас и без того несладко.

— Да, она в состоянии просто плачевном. Но что делать? Жизнь продолжается. Андрея больше нет с нами, а проблемы остались и никуда не денутся. Это — из разряда вещей, не подверженных тлению.

— Да уж, — усмехнулся Лев.

— Понимаю, что, возможно, тороплю события, но не терпится разобраться во всем этом, узнать, что же на самом деле произошло. Нет ли каких новостей?

— Боюсь, вопрос действительно преждевременный. Я еще только начал вникать в суть дела. Там, похоже, все изрядно запутано, так что быстрых результатов ждать, наверное, не стоит.

— Правда? Что ж, этого можно было ожидать. Совершенно здоровый человек умирает от сердечного приступа. Конечно, все будет запутано. Но раз уж за дело взялись вы, у нас есть твердая надежда распутать этот клубок.

— Благодарю.

— Кстати, вы еще не встречались с Заруцким? Я звонил ему, говорил, что у вас есть его номер телефона и что вы, возможно, захотите поговорить с ним.

— Я как раз от него сейчас еду.

— О! В самом деле? Вы — настоящий оперативник. Во всех смыслах. Действуете просто молниеносно. Что ж, тогда, думаю, я действительно не ошибся, договариваясь с Ириной на сегодня.

— Да, вы верно угадали. После шести я обязательно загляну.

— Отлично! Адрес запомните? Или мне скинуть эсэмэской? Она сейчас живет у сестры, в связи с арестом пришлось переехать. Судья настаивал, чтобы Андрей проживал в квартире один.

— Вот как? — немного удивился Гуров. — Какие строгости.

— Да, вот так. Такие были условия. А иначе — в СИЗО. Сами понимаете, альтернатива не из приятных.

— Само собой. Скиньте адрес, если несложно, мне так будет удобнее.

— Договорились. Удачи вам в этом расследовании. Мы все очень ждем его результатов.

— Спасибо, я буду стараться, — улыбнулся полковник.

Приехав в лабораторию, он выяснил, что вскрытие тела Андрея Тимашова проводил Дмитрий Быковский. Он не так давно работал в лаборатории, и вместо имени и фамилии его частенько величали «молодым специалистом».

Личного кабинета у «молодого специалиста» не было, и всю бумажную работу он выполнял в так называемой лаборантской — месте общего сбора сотрудников в редкие моменты перерывов в работе. В лаборантской пили чай, обсуждали последние новости, перемывали кости коллегам и сослуживцам, жаловались друг другу на несправедливое начальство и то и дело забывали вещдоки.

Кроме стола и обтертого до лоска дивана в лаборантской имелись и некоторые эксклюзивные образцы бытовой техники, как-то: холодильник «Саратов» 1986 года выпуска, микроволновая печь, ненамного моложе по возрасту, и персональный компьютер, завезенный в страну, по-видимому, с самой первой партией компьютеров, привезенных в СССР из-за границы.

Именно за ним сидел сейчас «молодой специалист», нервно ударяя по кнопкам почти стертой клавиатуры и время от времени взглядывая на экран монитора.

— Здорово, Дима, — дружески протянул руку Гуров. — Трудишься?

— Здравствуйте, Лев Иванович, — грустно проговорил Дима. — Какой это труд? Это не труд, это каторга. Разбить, что ли, его? — Он вновь глянул на монитор, но уже как-то нехорошо и даже кровожадно. — Может, хоть тогда поновее что-нибудь выделят.

— Не вздумай! Такой техники теперь днем с огнем не найдешь. Еще годик-другой, и ее можно будет как раритет на Сотбис отправить.

— Самый первый компьютер в мире?

— На постсоветском пространстве уж точно. Но сейчас я к тебе не по этому вопросу. Труп уэсбэшника с передозировкой ты вскрывал?

— С передозировкой? — удивленно взглянул Дима. — А, это вы, наверное, про лекарства. Сердечный препарат, да?

— Да. Мне сказали, он пропранолола наелся до отвала. Действительно? Так и было?

— Как оно там было, мне, конечно, сложно сказать, но, судя по остаточным следам, и правда наелся так наелся. Для этого лекарства даже суточная доза — максимум полграмма. А тут зараз человек проглотил, похоже, грамма три-четыре. Но это бы еще, может быть, и ничего. Организм у всех по-разному реагирует, может, и выжил бы, если бы своевременную помощь оказали. Но дело в том, что там еще и следы алкоголя в крови обнаружились. А это уже сочетание несочетаемое.

— Алкоголя? — навострил уши Гуров. — И что, тоже «передозировка»?