Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

                 Ведь под моими крыльями есть ветер – это ты.

Напевая, Леона с улыбкой украдкой поглядывала на Митараи.

                 Кто знает, может, ты и не заметил,

                 Но все храню я в сердце глубоко,

                 Хочу я, чтобы ты не забывал:

                 Не будь тебя – не было бы меня.

                 Всегда был ты моим героем,

                 Всегда хотела быть такой, как ты,

                 С тобой могу лететь я выше облаков,

                 Ведь под моими крыльями есть ветер – это ты.

Набрав в легкие побольше воздуха, Леона продолжила:

                 Всегда был ты моим героем,

                 Всегда хотела быть такой, как ты,

                 С тобой могу парить я в небесах,

                 Ведь под моими крыльями есть ветер – это ты.

                 Так высоко, так высоко лечу с тобой я,

                 Что я могу потрогать край небес.

                 Спасибо тебе, спасибо тебе,

                 Спасибо Богу за тебя…

– Ах ты, черт! Ничего не вижу!

Леона затормозила и остановила автомобиль у обочины. Потянув за ручник, стиснула зубы и уткнулась лбом в руль.

– Все хорошо, все хорошо… Сейчас я успокоюсь… – почти закричала она и разрыдалась.

Наконец проговорила, словно вырываясь из пучины боли:

– Я люблю вас. Вы нужны мне, как дождь цветам. Как лекарство умирающему человеку. Если б я только могла забыть эти чувства!..

За лобовым стеклом уже виднелся аэропорт Тель-Авива.

– Простите меня… – наконец сказала Леона. – Всё в порядке, не волнуйтесь. Я не наброшусь на вас и не буду умолять вас поцеловать меня.

– Подменить тебя?

– Вы же говорили, что транспорт с четырьмя колесами не по вашей части?.. Ничего, я уж доведу дело до конца. Хотя бы что-то сделаю для вас взамен…

Достав из сумочки носовой платок, Леона вытерла слезы, подправила макияж и с новыми силами взялась за руль.

* * *

В аэропорту Тель-Авива пахло пустыней и солью. В оставшееся до вылета время они позавтракали хот-догами. Заплатила Леона.

– Обидно, что это все, чем я могу вас отблагодарить.

Держа в руках небольшую сумку – свой единственный багаж, – Митараи быстро прошел через выход на посадку.

Стоя перед выходом, Леона долго махала рукой. В вестибюле было тихо, провожающих почти не было.

– Митараи-сан, мы еще встретимся? – громко спросила она.

– Наверное! – Митараи помахал рукой в ответ. – А пока – до встречи!

Он уже было собрался уйти, но вдруг остановился и обернулся к Леоне. Та все еще махала ему вслед.

– Леона!

– Да?

– Честь японского народа лежит на твоих плечах. Так что не сдавайся!

– Ни за что! – крикнула она в ответ. Ее улыбка вновь излучала уверенность.

Содзи Симада

Кисть ее руки. Книга 1

Глава 1

1

Прошло больше года с тех пор, как, бросив меня одного в старой квартире на Басядо в Иокогаме, Киёси Митараи куда-то пропал. Иногда он присылал письма, которые приходили то из городов Северной Европы, то из Москвы, – мест, которые, как мне казалось, находятся где-то на краю света. Письма были краткие и сугубо деловые. Он либо просил прислать деньги, либо, например, скопировать и срочно отправить ему по такому-то адресу определенные страницы из книги, стоящей с правого края во втором ряду сверху на книжной полке в его комнате.

Я был для него как хороший слуга, живущий в Японии, которому можно поручить кому-то позвонить, немедленно написать письмо такого-то содержания или что-то вроде этого. Судя по всему, у Митараи в разных уголках света было много людей, которые, как и я, служили ему руками и ногами. Кстати, пока я жил с ним, он получал множество писем со всего мира. И каждый раз я думал, что в мире есть другие люди, которые ждали его и находились в такой же сложной ситуации, как и я.

Недавно мне пришло в голову, что пребывание Митараи в Японии подошло к концу. Он возвращался к подобающему ему образу жизни, охватывающему весь мир, и, как я подозревал, готовясь к неизбежному наступлению этого дня, в моем лице он завел себе друга в Иокогаме. Если вдуматься, то это просто чудо, что такой странствующий монах, как Митараи, провел в маленькой Японии более десяти лет. Он давно планировал вернуться на мировую арену, и вот эта новая эра наступила.

Что касается меня, то перемен было до обидного мало. В Токио у меня тоже есть люди, которых я могу назвать друзьями. Но все они сейчас женаты, у всех по одному или по два ребенка. Выходные они неизменно проводят с семьей, и в последнее время меня никто не зовет встретиться. Я уже было почти завел себе подругу, как делает большинство людей, но Митараи прислал мне откуда-то с края земли письмо, в котором распорядился ей не звонить.

По этой причине я каждую ночь усердно занимался писательской работой и просыпался около 10 часов утра. Я убирал свою комнату, стирал, затем шел прогуляться до универмага на Исэдзаки-тё, где после дешевого обеда спускался на лифте прямо в продуктовый магазин в подвальном этаже и брал каких-нибудь продуктов на ужин. И так изо дня в день. Потом я один бродил по городу с бумажным пакетом в руках и шел в парк. Я часами сидел на скамейке, глядя на море и фонтаны. Слышал, что в последнее время пользуется успехом манга с описанием такой жизни, и получается, что мое существование в точности походило на эту мангу.

В такие моменты я думал о том, какая ошеломляющая разница между Митараи, действующим по всему свету, нашей знакомой Леоной Мацудзаки и мной. Иногда я думал, что мне предстоит прожить такую печально-обыденную жизнь и умереть в свои 50–60 лет, и тогда я порой не мог сдержать слез из-за своей никчемности. В отличие от них двоих, я не могу произнести ни слова по-английски, поэтому никогда у меня не получится покинуть этот маленький остров. Здесь, в Иокогаме, со мной иногда заговаривают иностранцы. Вряд ли они говорят что-то серьезное, но каждый раз при этом меня словно парализует, и все мое тело покрывается холодным потом: я не в состоянии ничего сказать.

Возможно, моя голова не приспособлена для изучения языков. Нарушена цепочка в мозге, отвечающая за него. Однажды одна иностранка приняла меня за глухонемого и долго разговаривала со мной на языке жестов. Хоть я не глухой и не немой, зато не понимаю по-английски, мне ничего не оставалось делать, кроме как стоять молча. Митараи однажды сказал мне, и это действительно так, что, пожив с ним, я стал совсем плох. Я полностью потерял уверенность в себе, и в то же время моя зависимость от него стала сильнее. Поэтому я начал думать, что чем бы я ни занимался, у меня все равно ничего