Танец змей - Оскар де Мюриэл

– Все уже! – рявкнула Кэролайн, закрепляя последний хвост бинта. – Я закончила, вы довольны?

– Был бы доволен, если бы ваши нежные ручки вообще меня не касались. Так о чем я – приехал я в Йорк, уже собирался пройти сквозь те чертовы средневековые ворота…

– Ворота Бутам-Бар, – пояснила Кэролайн. – Они поняли, что в город вы войдете с той стороны.

– Ага, – продолжал Макгрей, – а потом те два говнюка возникли просто из ниоткуда, да еще и с дубинками толще, чем ты в обхвате, Фрей. Они стащили меня с коня, – он указал на свой висок, – не самое мягкое приземление, – и на секунду я решил, что они сделают из меня чертову отбивную. – Его передернуло, и он, посерьезнев, перевел взгляд на Харриса: – Спасибо, дружище. Если бы не ты, я был бы мертв.

Харрис ответил коротким кивком, словно его поблагодарили за одолженный грош.

Я уставился на Кэролайн и Катерину:

– Откуда вы узнали, что на него нападут, да еще и точное время и место этого нападения?

Макгрей утомленно выдохнул и накрыл глаза рукой.

– Расскажите ему, дорогуша. Я без сил.

Он махнул Катерине, которая, чиркнув спичкой, неспешно раскуривала трубку. Я заметил, как Кэролайн тревожно заерзала на своем месте.

– Это были Вестницы? – спросил я. – Они снова вышли на связь?

Ответила мне Катерина – но лишь после того, как затянулась и выпустила облачко дыма:

– Да, и нам нужно много тебе о них поведать. Как вы и предполагали, Вестницы и есть йоркские ведьмы.

28

В этот момент я как раз откусил пирог, и крошки его посыпались из моего разинутого рта.

– Что?! – воскликнул я. – Откуда вы знаете? Вы не могли сообщить нам это телеграммой?

– Нет-нет, – сказала Катерина. И нетерпеливо выдохнула. – Лучше расскажу все по порядку. Я кое-что знала об уцелевших ведьмах и разузнала еще больше после того, как мне написал Адольфус. Изначально я хотела сообщить вам, что шайка, оставшаяся в Ланкашире, которую вы называете Маргаритками, – именно те, кого следует опасаться больше всего. Это они шантажируют своих старых должников; даже глотки то и дело перерезают некоторым, чтобы остальным было неповадно. Они те, кого сейчас боятся вообще все, возможно, даже ваш премьер-министр. Видимо, это на них он нацелился; это их он поручил вам отыскать, чтобы позже разобраться с ними самому. – Она посмотрела на Кэролайн: – И это они напали на вас с няней, милая. Очень тебе сочувствую.

Кэролайн лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Отважная девочка, – похвалила ее Катерина и погладила по ладони. – Встретилась со мной в Ньюкасле и рассказала обо всем, что с вами приключилось. Само собой, я не могла взять и бросить вас самостоятельно разбираться со всем этим, так что мы сразу же поехали сюда. Прибыли всего пару часов назад. Первым делом зашли сюда за моей корреспонденцией…

– За вашей корреспонденцией? – удивился я.

Катерина кивнула:

– Сюда мне доставляют письма и посылки с черного рынка. Мои связные оставляли их здесь, а потом мои люди их забирали. – Она взглянула на Девятипалого: – Немало книг и предметов из твоей коллекции прошло через это место, прежде чем оказаться у тебя. Перед отъездом из Ньюкасла я отправила телеграмму своему посреднику здесь, в Йорке. Попросила его встретиться с нами. Я думала, что он, как обычно, оставит записку с ответом здесь… но он этого не сделал.

Кэролайн тяжело вздохнула.

– Мы обнаружили, что вместо записки нас ждала маленькая посылка. Вернее, ждала меня.

– И так вы поняли, что Вестницы обитают здесь? – вставил я.

– Да, – подтвердила Кэролайн. – Только ведьмы из Йорка знали, что мы с мадам Катериной направляемся в это… славное заведение. Даже вам с мистером Макгреем не было известно, что мы сюда заглянем. А еще я сразу же узнала ту посылку. Она выглядела в точности как те, что ведьмы присылали мне прежде, и в ней также содержалось сообщение, написанное уксусом.

– Последнее доказательство нашей теории, – сказал Макгрей. – Все те посылочки приехали из Йорка.

– Мы развернули ее за этим самым столом и прочли сообщение с помощью этой самой свечи, – добавила Кэролайн. Она взглянула на Катерину: – Покажите им, пожалуйста.

Тот клочок бумаги оказался спрятан у Катерины на груди – видимо, по старой привычке – рядом с медальоном. Она достала его, расправила и выложила на стол. Дотронуться до него я не решился.

– Они предупредили нас о двух вещах. Во-первых, о том, что Маргаритки гонятся за Адольфусом, поэтому мы должны прислать к старым воротам кого-то ему на подмогу.

Макгрей отсалютовал пивным стаканом.

– А второе предупреждение? – спросил я. – Насчет лорда Солсбери?

– Да, – ответила Катерина и указала на соответствующие строки. – Они написали, что люди премьер-министра предадут вас и что вы должны отделаться от них как можно скорее. Мисс Ардгласс знала, где вы условились встретиться, поэтому мы сразу же послали за тобой нашего детину.

Я вгляделся в послание. Тот же почерк, что и на записках, которые Кэролайн получала до того. Я дважды прочел короткое сообщение.

– Они… не дают никаких подробностей, – сказал я. – О том, зачем людям премьер-министра предавать нас или откуда им это известно.

– Да, – сказала Катерина. – Они лишь подчеркивают, что каждая секунда, проведенная в их компании, подвергает вашу жизнь огромному риску.

Я откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. Я вспомнил обезумевший взгляд Шефа, когда он узнал, что это я стащил фотографию из его кармана. Он вовсе не устыдился – то была чистая, беспримесная ярость. А что, если…

– Мы можем им доверять? – подал голос Макгрей. – Вестницам. Думаете, они не врут насчет мошонколицего? То есть насчет премьер-министра?

Кэролайн издала утомленный вздох.

– Они ни разу не обманули, когда предупреждали меня об опасности.

Но Катерина покачала головой:

– Это не значит, что этим йоркским Вестницам можно доверять. Это вполне может означать лишь то, что ты была нужна им живой и здоровой, чтобы выполнить то сомнительное поручение в Германии.

Джоан раскрыла рот. Видимо, хотела вставить нечто вроде: «Так вы и вправду не положение скрывать туда поехали!» Я метнул в нее строгий взгляд, и она прикусила язык.

Я снова повернулся к Катерине – вид у нее стал совсем хмурый.

– Я тут начинаю думать, – сказала она, –