1888 - Ж. Л. Готье

– Зачем он идет? – встревожилась врач. – Предъявить обвинения?

– Не уверен. На Ричарде повседневная одежда, но вместо обычных ботинок на нем надеты полицейские веллингтоны. Сержант переодевался, когда узнал про послание, и теперь спешит сюда, чтобы, по старой дружбе, предупредить о скором задержании. Если бы ему нужно было взять вас под стражу, то он приехал бы вместе с другими представителями закона.

Клаудия вынула из кармана скальпель и стала долго искать по всему кабинету ключ от ящика в столе, чтобы спрятать в нем инструмент. Она прикрыла его бумагами и множеством вскрытых конвертов, затем попыталась снять с себя фартук и надеть висящий на стуле пиджак, но не успела – в коридоре раздались суетливые, громкие шаги, мечущиеся между кабинетами в поисках нужного.

Ручка двери повернулась, и в небольшом проеме показалось тревожное лицо мистера Кроуфорда, с чьих мокрых усов на пол падали прозрачные капли. Он нерешительно зашел, тихо закрыв за собой дверь, и с досадой вздохнул, словно понял по нашему виду, что мы уже знаем о послании.

Клаудия сердито прикусила нижнюю губу и с силой сжала кулаки, видя, как сержант оставлял на ее чистом полу грязевые следы от нечищеных резиновых ботинок, однако промолчала, понимая, что в данное время ее привычки были не так важны.

– Мисс Дю Пьен, мистер Брандт. Прощу прощения за то, что нагло ворвался в кабинет и натоптал. У меня пренеприятные новости. Ордер на арест уже у полицейских.

– Ордер? – удивился я. – Клаудию должны были арестовать, выдвинуть ей обвинения и отпустить под залог или доставить ее в суд упрощенного судопроизводства, а не содержать под стражей.

– Скажите спасибо мистеру Гилберту, – ответил сержант, вытирая мокрое от дождя лицо. – Клаудия, при всем моем уважении и давней дружбе, не сопротивляйтесь полицейским, особенно если у вас имеется алиби. Через некоторое время Томас будет вынужден отпустить вас из-за отсутствия доказательств, как и всех, кто был пойман ранее. Полицейский кэб прибудет сюда с минуты на минуту.

– Я не собираюсь оправдываться и позориться, наблюдая за самодовольным лицом этого осла, вашего комиссара! – воскликнула женщина и гневно ударила по столу покрасневшей от аллергии рукой. – Машина правосудия обязана работать над чужими ошибками, не так ли, Ричард? Но что делать, если она сама является самой большой неисправностью? Мне проще собрать вещи и уехать обратно во Францию, чем бороться с мистером Гилбертом.

– Не проще, мисс Дю Пьен, – ответил я. – Если вы покинете Лондон, то вызовете еще больше подозрений, а так посидите пару часов за решеткой, и вас отпустят.

– Вы мне всегда возражаете, мистер Брандт.

– А вот и нет. Мистер Кроуфорд, отыщите лорда Олсуфьева и передайте, что его давнюю подругу бесстыдно оболгали, обвинив в том, чего она на совершала. Я попытаюсь договориться с мистером Гилбертом, но наблюдение человека, имеющего бо́льшую значимость, не помешает.

Спустя непродолжительное время, когда мистер Кроуфорд объяснял врачу на какие провокационные вопросы со стороны его коллег не стоит отвечать, в дверь быстро, с силой постучали.

– Мисс Дю Пьен, откройте. Это полиция, – раздался строгий голос. – Вы подозреваетесь в двойном убийстве.

Старая подруга закрыла руками рот, сдавленно закричала и заплакала от испуга за свое будущее, ведь теперь все ее коллеги знали, в чем она подозревается. Каким бы исходом ни закончился для женщины арест, ее репутация будет навсегда запятнана и породит множество сплетен.

– Я не хотела такой славы! – прохрипела она. – Кто же из ведущих врачей теперь послушает меня?.. Как же мои открытия?..

Ричард жестом приказал ей успокоиться, поправил распушившиеся от влаги усы и вышел к заждавшимся полицейским.

– Итан, спрячьтесь в шкафу! – шепотом воскликнула женщина, начав вытаскивать из него ведра, тряпки и прочее барахло. – Они заберут нас всех вместе, а вам нельзя терять время.

– На самом деле, я планировал после Бедлама поехать в Скотланд-Ярд, а тут появилась такая бесплатная возможность.

– Осмотрите мой кабинет. Попробуйте выяснить, каким образом пропал мой саквояж, а потом отправляйтесь за нами.

Она схватила меня за локоть и втолкнула в шкаф, в котором сильно пахло раствором хлорной извести, отчего дышалось довольно тяжело. За разворачивающимися событиями я следил через замочную скважину.

Запамятовав про пиджак, женщина не сняла с себя окровавленный фартук, размазала по щекам слезы, встала посреди кабинета, мня пальцы одной руки пальцами другой, и с тревожным волнением ожидала, когда мистер Кроуфорд закончит говорить с полицией.

Глава 18

Вылезая из шкафа и сильно кашляя, надышавшись этиловым спиртом, я запнулся, с грохотом упал на прострелянное плечо, застонал от боли и пролежал несколько минут на полу, стиснув зубы и сжав кулаки.

Постепенно страдания утихли, вернее, мне пришлось перестать думать о них, чтобы сосредоточиться на поиске малозаметных улик, которые не были уничтожены санитарными уборками мисс Дю Пьен спустя четыре месяца после пропажи саквояжа.

Я потратил достаточно времени, просматривая каждый сантиметр кабинета по несколько раз, но смог обнаружить лишь привычную для Клаудии образцовую чистоту и шкафчики с ядами, замаскированные под книги.

Оставалось осмотреть только запертые ящики массивного комода. На замочной скважине одного из них находились едва заметные царапинки от отмычки, чей владелец являлся завзятым пьяницей, не сумевший с первого раза попасть инструментом в скважину из-за трясущихся рук.

Следы можно заметить, но хорошо присмотревшись, поэтому мисс Дю Пьен не узнала о краже и подумала, что оставила саквояж в другом месте. Точно такие же царапинки я обнаружил на замочной скважине двери кабинета.

Вором был пациент Бедлама. Неизвестный знал, когда у патологоанатома проходил прием, в какое время она спускалась в морг и в какие дни женщина почти не посещала больницу. Он также являлся ее личным больным, или лечился у другого человека, но был в сговоре с пациентом мисс Дю Пьен и руководствовался его подсказкой, поскольку имел точные представления о конкретном нахождении сумки с медицинскими приборами.

Дождь за окном кончился, оставив после себя мутные солнечные пятна в грозно черном небе.

– Надо было ехать с полицейскими, – сказал я, глядя на улицу. – Опоздаю на встречу к мистеру Баррингтону, пока буду идти пешком из Саутуарка в штаб-квартиру.

Я взял начищенные до блеска ботинки своей старой подруги, ведь полицейские увели ее в сменной обуви, и решил прихватить с собой ее пиджак и пальто, чтобы она могла хорошо одеться и не замерзнуть, пока возвращается в Бедлам.

Но как только пиджак повис на моем