Утро ночи любви - Наталья Андреева

– Я не беру.

– Брось. Ты сам меня сюда привез. Здесь деловые люди тусуются. Говори конкретно.

– Дело сложное.

Кузнецов нарисовал рядом с первым еще один знак вопроса. Котяев подумал, взял ручку и нарисовал 10 000$. Кузнецов покачал головой: много.

– Тогда вопрос с ее дедом улаживай сам, – сказал он и добавил – И с девчонкой. А я заявление приторможу. Но учти: у тебя десять дней, не больше. Потом я должен буду передать заявление следователю, и тогда уже возбуждение уголовного дела не избежать. А это обойдется тебе намного дороже.

– Знаю, не учи, – поморщился Кузнецов. – С прокуратурой я никаких дел иметь не хочу, у них прейскурант другой. Ты все и уладишь. Сделай так, чтобы она забрала заявление до того, как истекут эти десять дней. И с ее дедом тоже сам разберешься. Вы ж соседи.

– Как у тебя все легко! Девчонка, между прочим, несовершеннолетняя! Плохо ты сынка воспитал.

– Это мои проблемы, – вновь поморщился Кузнецов. – Пашке всыплю по первое число. Зарвался парень. А может, ему на ней жениться?

– Кстати о птичках. Она может забеременеть. Тогда ситуация осложняется. И это тебе дорого обойдется.

– Тогда женится.

– Ее родители – никто, – усмехнулся он. – И жить она будет в твоих хоромах, а также есть-пить за твой счет. Тебя это устроит?

– А и хрен с ней! Пусть живет, у меня денег много, не обеднею. А через пару лет Пашка с ней разведется!

– А ребенок?

– Ребенок мой. То есть, Пашкин. Детей я люблю. Воспитаем.

– Но она мать!

– Дырку от бублика она получит, а не ребенка. Разберемся. В общем, так. Ты – решай проблему с милицией.

Он кивнул, взял ручку и исправил 5 на 8. Сказал:

– Это мне. Только так.

– Согласен, – кивнул Кузнецов. – Деньги в долларах? Он падает.

– Поднимется, – Котяев вспомнил, что об этом говорила Алина.

– Ты-то откуда знаешь?

– Информацией не делюсь. Бесплатно, – добавил он.

– А за деньги? – на лету поймал мяч бизнесмен.

– Не за такие, – рассмеялся он.

Кузнецов задумался. Потом сказал:

– Хорошо. Бизнес трогать не будем. Сделай так, чтобы она забрала заявление. Стой! А ее дед? Мама с папой?

– Эту проблему я могу уладить за столько же. Деньги – им.

– Но ребенок мой. Если она забеременеет.

– Тогда вторую половину не беру. Если о свадьбе договоритесь.

– Хорошо.

Они протянули друг другу руки.

– Деньги когда? – спросил Кузнецов, порвав салфетку. Он положил обрывки в пепельницу и чиркнул зажигалкой.

– Да хоть сейчас.

– Долларов у меня нет. Надо менять.

– Тогда завтра. А я пока делом займусь.

– Завтра здесь же.

– Во сколько?

– Лучше вечером. Часиков в семь.

– Лады, – он поднялся.

Кузнецов тоже встал, доставая из внутреннего кармана пиджака портмоне. Кинул на стол тысячную купюру, хотя они ничего, кроме двух стаканов чая, не заказывали, и направился вслед за ним к выходу.

– Приходите еще! – сверкнув золотыми зубами, сказал хозяин. – Всегда рады!

Выйдя на улицу, Андрей Котяев достал из кармана сигареты, с наслаждением затянулся.

– Шифруешься? – усмехнулся бизнесмен, кивнув на его машину.

– Вроде того.

– А в гараже что? «Инфинити»?

– Бери выше.

– Не «Ламборджини», часом, а?

– Не. Танк.

– И такое бывает. Нелегкая у вас жизнь, у ментов. Я-то хоть езжу на чем хочу и куда хочу. Ну, давай, – они обменялись рукопожатием, и Кузнецов полез в свой огромный джип.

Котяев не торопился. Когда докурил, открыл свою машину и достал из «бардачка» сверток, который оставила там Маша. Оглянулся в поисках мусорного бака. Бак стоял у шашлычной, с торца, из него вился дымок, пахло гарью. Котяев подошел к баку и швырнул туда пакет с трусиками. Никаких угрызений совести он не испытывал. Кто скажет, что это коррупция, пусть отдаст единственного сына на съедение закону, который не разбирается в нюансах: хотела, не хотела. Он, Андрюха Котяев, не коррупционер, просто людям помогает. А люди ему за это благодарны. Вот так-то.

* * *

К вечеру Андрей Котяев поехал на дачу, к маме, а заодно уладить проблему с Машей. Прошелся по супермаркету и, не глядя, заполнил корзину едой и выпивкой. На кассе достал из кармана мятую пятитысячную купюру и поймал кокетливый взгляд девушки, отсчитывающей сдачу. Мужчина при деньгах – повышенный объект женского внимания. Он улыбнулся и подмигнул кассирше:

– Скучаете? Народу-то у вас не много.

– А потому что лето, – мгновенно отреагировала девушка.

– А в отпуск когда?

Она скользнула взглядом по его руке: обручального кольца не было. И кокетливо сказала:

– Да как начальство отпустит. А с галантным кавалером – хоть сейчас!

– Я это учту. Кстати, Андрей.

– Лиза.

– Я вижу, что Лиза, – кивнул он на бейджик, заодно полюбовавшись ее соблазнительной грудью. – Ну, не скучай, Лиза!

«Да... Это не Алина Вальман. Хотя – хорошенькая». И все равно он думал об Алине и уже начал тосковать. Как бы с ней встретиться?

... Увидев сумки, мать ахнула:

– Андрей, откуда?!

– Из магазина.

– Такие деньги! Откуда?

– Премию дали.

– Но это ж... – она приняла доставать из сумок свертки, бутылки, банки... – икра! Крабы! Осетрина! Виски! Андрей!

– Виски я с собой заберу. А икру и крабы – тебе. И осетрину.

– Господи! – она села. – Что ж теперь будет?

– А что будет?

– Хорошего не жди!

– Мама, что за паникерство? Всего-то заехал в магазин.

– Не дай бог, люди узнают, что мы осетрину по будням едим! Не дразни гусей, Андрюша!

– Человек, по-твоему, не может иметь деньги? – разозлился он.

– Смотря какой человек. Ты на государственной службе.

– Меня и поощрили.

– А почему ты ездишь на чужой машине? – подозрительно спросила она.

– Оперативное задание. Секретное, понимаешь?

– Раньше такого не было. И ко мне зачастил, а то все работой отговаривался.

– Времена меняются. Поэтому ешь, мама, икру и ни о чем не думай!

Он чмокнул ее в раскрасневшуюся от волнения щеку и пошел на разведку. Занял позицию в саду, под яблоней, выжидая, не мелькнет ли за забором тоненькая девушка с короткой стрижкой. А может, позвонить? Достал телефон и набрал номер, который заполучил вчера, когда привез Машу сюда.