Утро ночи любви - Наталья Андреева

«На юг, что ли, махнуть? С этой, как ее? С Лизой из супермаркета! А можно с Олей. Да хоть с Ленкой! А что? С сыном, с женой, бывшей, правда, да какая разница? Главное с бабой. Море, солнце, пальмы, на горизонте белый пароход... ». Но тут он вспомнил, что на юге придется пробыть недели две, а то и три, и все это время с женщиной, которая с ним поедет, надо будет разговаривать, а разговаривать им не о чем. Надо будет сидеть с ней за одним столом, и так каждый день, и не один раз, надо будет лежать рядом на пляже, куда-то ходить, что-то приносить, мазать ей спину, а вдруг она ногу поранит об острый камень, или, к примеру, заболеет ангиной? Проблема, конечно, не в ангине. В любви. Потому что все вышеперечисленное только в радость, когда рядом любимая женщина, и в тягость, когда чужая. Да еще и дура набитая. Две недели! Ты подумай! А то и три.

Не такая женщина ему нужна. Во-первых, красивая. И не вульгарная, как Оля, не простушка, а женщина высшего класса, шикарная, с шармом. Чтобы в ресторан было не стыдно пойти, чтобы на пляже ловить завистливые взгляды, чтобы чувствовать себя рядом с ней человеком значительным. Вот если бы Алина согласилась...

И тут он не выдержал и набрал ее номер. Алина ответила, но довольно холодно:

– Я слушаю.

– Не спишь? – глупо спросил он.

– Как видишь, нет. Не сплю.

– Послушай... Не хочешь встретиться? Поехали бы куда-нибудь. Куда скажешь. Да хоть в крутой клуб, где ты любишь бывать.

– У тебя появились деньги?

– Появились.

– Что ж. Развлекайся. Мне что-то не хочется никуда ехать.

– Ну давай просто встретимся. Я зайду?

– Мне не до гостей.

– А что случилось?

– Ничего. Мне просто не до гостей.

– Ну прости ты меня! – взмолился он.

– За что?

– Ну не знаю. Я не могу без тебя!

Она молчала.

– Алина? Давай, я просто зайду? Поговорим.

– Поговорим... – эхом откликнулась она.

– Я просто посижу рядом...

– Ну хорошо. Но предупреждаю: я не в настроении.

– Сейчас?

– Уже поздно.

– Завтра?

– Да. Завтра. Приходи вечером.

– Лады! – обрадовался он. – Завтра вечером! Часиков в семь!

Она дала отбой. Котяев счастливо улыбнулся: завтра вечером! Потом задумался. Вот ситуация! Хочется ей что-то подарить, но что подарить женщине, у которой и так все есть?

Он купил огромный букет алых роз, на большее фантазии не хватило. И первой букет увидела Гена, когда открыла калитку. Сказала:

– Растешь!

И он не понял, похвала это или ирония. По лицу Гены ничего нельзя было понять.

– Алина Александровна дома?

– Дома.

– Мне к ней можно?

– Сам знаешь, что можно.

– А ты не хочешь меня впускать, так?

– Мало ли что я не хочу!

– Правильно! Ты ей кто? Охрана. Вот и занимайся своим делом.

– Я своим занимаюсь. Видала я, как ты Юрку молотил. И если ты ее хоть пальцем... Понял?

– С дороги!

Он двинул локтем и широко зашагал к дому. Опять пугают! Сначала братец ее бесноватый, теперь еще и эта... Особа.

И опять удивился: почему в доме никого нет, кроме этих двух женщин? Ведь он такой огромный! Привидения, что ли, ей прислуживают? Или она спроваживает прислугу вечером, как только солнышко станет клониться к горизонту? Может, на шабаш летает, ведьма кареглазая? И не хочет, чтобы этому были свидетели. От Алины Вальман всего можно ждать. Она – женщина-загадка.

Прошел в гостиную: никого. Заглянул на кухню, но там тоже было пусто, плита холодная, и никаких признаков жизни. Прошелся по первому этажу, везде было безлюдно и тихо. Гена тоже не появлялась. Хотя бы сказала, куда ему идти! Он поднялся на второй этаж. За дверью в конце коридора была огромных размеров ванная комната, это он знал. И медленно направился туда, прижимая к груди букет. Розы подрагивали, так у него билось сердце. Опять сюрприз. Она без них не может. Игра все интереснее.

Сколько же здесь комнат? Не дом – дворец! Царские хоромы! И тут он заметил, что одна из дверей с левой стороны приоткрыта. Оттуда пробивался свет. Крикнул:

– Алина!

И шагнул туда.

Это была комната, где она, судя по всему, наводила красоту: накладывала макияж, одевалась, завивала волосы. Огромное, во весь рост, зеркало, повсюду – косметика. Баночки с кремами, тубы губной помады, коробочки с разноцветными тенями, тушь, карандаши, кружевные пеньюары, женское белье... И запах Алины, горьковатый, дразнящий, и в тоже время одурманивающий. Он даже задохнулся от волнения. Положил на туалетный столик розы и двумя пальцами взял кружевной лифчик, воображение тут же наполнило его женскими формами, он еще больше заволновался. Кружевные трусики, почти невесомые, похожие на бабочку с поникшими крыльями, лежали на кушетке, небрежно Алиной сброшенные. Он стоял, не дыша, словно боялся их спугнуть, они готовы были вот-вот улететь, одно лишь неосторожное движение. Вокруг был мир богатой, красивой женщины, полный изысканных вещей, ярких красок, неведомых ароматов. И розы, которые он принес, показались вдруг вульгарными. Их было очень уж много, и пахли они больше чем надо, и были значительно хуже всех находящихся здесь вещей, в том числе цветов. В двух стоящих в комнате вазах тоже были букеты, но таких цветов он не знал, их не продавали в магазине рядом с его домом. Он ничего здесь не знал. Это была роскошь. Все самое лучше, самое изысканное, самое дорогое.

И тут он опомнился: Алины здесь не было. Но была еще одна дверь и тоже приоткрыта. Он тут же представил, что за этой дверью ее спальня. И Алина – там. Лежит на кровати в чем-то таком... Его воображение отказывалось это рисовать, вещь не вещь, еще один шедевр: неведомый запах, невиданные краски. Одним словом, красота. Захотелось взглянуть хоть одним глазком.

И он вошел. Это, действительно, была спальня. И Алина, в самом деле, лежала на огромных размеров кровати, похожей на царское ложе, в чем-то золотом, обнажающем руки и шею. Увидев его, приподнялась на локте и с улыбкой сказала:

– Ах, это ты... Я, кажется, задремала. Почему Гена меня не разбудила?

– Ты устала? – хрипло спросил он и шагнул к кровати.

Алина сделала движение, ему даже показалось, что хочет подвинуться и дать место рядом с собой, но она встала, потянулась. Пеньюар распахнулся, он увидел больше, чем хотел, и растерялся. Это что, приглашение?

– Идем вниз, – сказала она. – В гостиную.

– В гостиную? А может, останемся здесь?

– Здесь? – она оглянулась. – Здесь не убрано. Разве Гену позвать?