Добрый убийца - Андрей Анисимов

Закончив свой монолог, администратор вручил Ерожину листок с номером кресла, который давал владельцу право присутствовать на концерте. Из служебных помещений Ерожина провели прямо в зал. Его место находилось в самой середине партера, в третьем ряду.

Подполковник сел и огляделся. Рядом с ним замер мужчина с большим лысоватым черепом. Лицо мужчины сыщику показалось знакомым. Потом он понял, что не раз видел этого деятеля на телевизионном экране. Но припомнить, кто его сосед и чем занимается, Ерожин не смог. Таких знакомых общественных лиц сыщик в зале увидел немало. Дамы красовались в вечерних платьях и источали ароматы парижских парфюмерных концернов. На коленях многие держали букеты или одиночные цветы. В основном это были розы. Ерожин отметил не один десяток настоящих красавиц.

Покончив с изучением публики, сыщик посмотрел на сцену. Зал был переполнен, а сцена пустовала. Подполковник взглянул на часы.

Стрелки перевалили за семь вечера. По афишам, которые он успел разглядеть в коридоре, концерт должен уже начаться. Да и сам пианист по телефону назвал это же время.

Неожиданно публика оживилась. На сцене появились девочки в балетных пачках с огромными бантами в косичках. Они выбежали парами и вынесли три корзины великолепных роз. Юные создания установили розы на самом краю сцены, напряженно улыбнулись и замерли в поклоне. Ерожин успел рассмотреть лица малышек. Щеки их были напудрены, а глазки подведены тушью. Под одобрительные возгласы публики крошки скрылись за кулисами, Минут пять над креслами стоял тихий гул. В партере переговаривались, предвкушая удовольствие. Казалось, весь зал был пропитан торжественным ожиданием. Петр Григорьевич впервые попал на концерт симфонической музыки. Он иногда с удовольствием слушал ее по радио, особенно в машине во время долгих поездок. Но в концерт ни разу не ходил. Ему даже трудно было представить себя, покупающего билет в консерваторию.

«Надо бы о Надей, сходить», — подумал Петр Григорьевич. Публика и обстановка в зале ему нравились.

Прошло еще минут пять. В партере раздались редкие хлопки. Затем их стало больше, и они стали громче. Через несколько минут зал уже гремел овацией. Потом к аплодисментам добавились голоса.

Ерожин прислушался и понял, что зал скандирует имя Абашидзе. Люди хлопали в ладоши и кричали: «Гоги! Гоги! Гоги!»

Шло время, а на сцену никто не выходил.

Торжественное ожидание сменилось недоуменными возгласами и ворчанием. Наконец на сцене появился человек в черном костюме и перекошенном галстуке. Он как-то бочком подошел к микрофону и, заикаясь, сказал:

— Ува-ж-аемые дамы и г-г-г-господа. По техниче-че-че-ским причинам концерт состояться не может. Д-д-деньги за билеты вам вернут в наших кассах и кас-с-сах города в течение те-те-текущей недели.

В зале затопали, засвистели. Ерожин услышал крики: «Сволочи!» Сам не осознавая, что делает, он вдруг, расталкивая публику, сорвался с места и, не обращая внимания на брань и угрозы, помчался к той двери, через которую его вывели на сцену. В служебном коридоре царило смятение, бегали какие-то люди, что-то кричали. Петр Григорьевич выхватил из кармана удостоверение подполковника милиции и, подойдя к одному из перепуганных сотрудников, приказал, чтобы его проводили в комнату Гоги Абашидзе. Ерожина повели на второй этаж. Возле двойных черных дверей собралась безмолвная толпа. Ерожин растолкал людей и ворвался в комнату. На диване возле рояля лежал человек во фраке. Его сухое породистое лицо неестественно откинулось назад. На обивке дивана темнело маленькое блестящее пятнышко свежей крови. Гоги Ираклиевич Абашидзе был мертв. Ерожин отошел к дверям и попытался сдержать людей, которые рвались в комнату великого пианиста.

— До приезда следственной группы всем оставаться за дверью, — приказал подполковник и достал из кармана мобильный телефон.

Бобров уже ехал по Тверской.

— Постарайся удержать место, чтобы его не затоптали, — попросил он. И Ерожин старался. Когда Никита Васильевич с оперативной группой через несколько минут появился на месте преступления, Петр Григорьевич вздохнул с облегчением. Пока специалисты осматривали труп и комнату, Бобров подошел к Ерожину:

— Давай ориентировку, — приказным тоном потребовал полковник.

— На кого? — не понял Ерожин.

— На убийцу. Ты же знаешь, кто это сделал. Иначе бы не торчал тут.

— Абашидзе назначил мне свидание на шесть вечера, но самолет из Самары опоздал.

Меня к пианисту уже не пустили, а посадили по его контрамарке в партер. Когда концерт стал задерживаться, я почувствовал неладное, но все уже произошло, — рассказал Ерожин.

Бобров внимательно выслушал и упрямо повторил:

— Давай ориентировку.

— Скорее всего он уже в аэропорту или на вокзале, —'— предположил Петр Григорьевич.

— Кто он?

— Ты его знаешь. Его фамилия Ахалшвили, — ответил подполковник и, растолкав толпу зевак за дверью, вышел в коридор.