Торговец кофе - Дэвид Лисс

Губы Иоахима чуть дрогнули:

— Как сильно вы хотите знать?

— Мне нужен ответ. Скажите мне, что именно вы сообщили, каждое слово. У меня нет времени играть в игры.

— Никаких игр. Пока я здесь, вы не получите никакого ответа. Они заточили меня сюда, а я даже не знаю, как долго пробуду в заключении и какое преступление совершил помимо того, что не желаю горбатиться как раб. Итак, если вы вызволите меня из этой тюрьмы, я вам скажу все, что знаю.

— Вызволить вас отсюда? — чуть не сорвался на крик Мигель. — Я не мировой судья, чтобы выпустить вас на свободу. Как, по-вашему, я могу это сделать?

Безносый голландец кашлянул в кулак:

— Все можно устроить, если знать как. Это возможно, но не для всех, а только для тех, кто был сюда брошен не из-за преступления, а из-за какой-нибудь выходки.

Мигель вздохнул.

— Очень хорошо, — сказал он. — Говорите прямо.

— О, я полагаю, за двадцать гульденов дело будет улажено.

Мигель сам не мог поверить, что собирается дать сторожу взятку в двадцать гульденов, чтобы вызволить из Распхёйса врага, а еще недавно он был готов заплатить гораздо больше, чтобы засадить того сюда. Но Иоахим знал, почему его вызывает маамад, и за эти сведения было не жалко заплатить двадцать гульденов.

Мигель заглянул в кошелек, расстроенный тем, что привратник теперь знает: он хранит деньги в разных местах. В кошельке было немногим больше, чем требовал привратник.

Привратник пересчитал монеты:

— Что такое? Двадцать гульденов? Я сказал сорок. Вы принимаете меня за идиота?

— Один из нас точно идиот, — ответил Мигель.

Привратник пожал плечами:

— Тогда я его уведу, и на этом расстанемся.

Мигель снова открыл кошелек:

— У меня осталось только три с половиной гульдена. Либо берите это, либо останетесь ни с чем. — Он протянул привратнику деньги, молясь, чтобы этого хватило.

— Вы уверены, что у вас нет больше кошельков, или карманов, или узелков?

— Это все, что у меня есть, поверьте.

Видимо, его слова прозвучали вполне убедительно, потому что голландец кивнул.

— Проваливайте, — сказал он. — И не болтайтесь перед входом.

Они молча двинулись прочь.

— Благодарю вас, — начал Иоахим, — за вашу доброту.

— Я бы не возражал, если бы вы сгнили в этой дыре, — пробормотал Мигель, когда они проходили через внутренний дворик, — но мне нужно знать, что вы сообщили маамаду.

Они вышли на Хейлигевег, привратник закрыл за ними дверь, и скрежет замков и засовов отразился эхом на пустынной улице.

— Сначала мне нужно задать вам один вопрос, — сказал Иоахим.

— Прошу вас, у меня нет времени. Давайте займемся вопросами, относящимися к делу.

— Я как раз и хотел задать вопрос, относящийся к делу. Я хотел спросить. — Он прочистил горло. — А что такое этот маамад?

Мигель почувствовал тупую боль в затылке, и его бросило в жар.

— Не валяйте дурака! Это совет португальских евреев.

— А с чего вы решили, что я разговаривал с таким важным советом?

— Разве вы не обещали сказать мне, что вам известно?

— Обещал. И сдержал обещание. Мне ничего не известно о вашем правящем совете, хотя вот сейчас я кое-что о нем узнал. Я узнал, что вы боитесь, что я ему что-то скажу.

— Черт вас побери, жалкий пес! — прошипел Мигель.

Его пальцы сжались в кулаки, а мышцы рук напряглись.

— Вам должно быть стыдно, что понадобилась хитрость, чтобы вы вызволили старого делового партнера из такого ужасающего места, как Распхёйс. Но не думайте, что я неблагодарен. А теперь я благодарю вас, и мне пора. — Иоахим низко поклонился и скрылся в ночи.

Мигель стоял будто парализованный. Он даже не мог думать о том, как унизительно выглядел перед своим сумасшедшим врагом. Важнее было то, что его вызывал маамад, а он до сих пор не выяснил почему. Если Иоахим не доносил на него, значит, это, должно быть, дело рук Паридо. Шпионы, которых тот посылал в Роттердам, не могли видеть ничего такого, что можно было бы использовать. Или это из-за Иоахима, когда он пристал на улице к Ханне и Аннетье? Возможно, но они вряд ли смогут его отлучить, если он представит веское объяснение. Конечно, к утру он что-нибудь да придумает.