Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

— Ты что там нашел? — отвлек Ника голос Сергея.

— Да так, ничего особенного… — протянул Ник, опуская газету.

— Тогда давай доедай!

Ник дожевал «Биг Мак». Хорошо хоть, что ведерный кофе был прикрыт пластиковой крышечкой, а потому оказался еще теплым.

Уходя, Ник прихватил с собою газету и только в машине вспомнил, что взял ее в газетнице «Макдональдса». Но относить обратно не стал.

Пока выезжали на Люксембургское шоссе, Ник раздумывал о прочитанной заметке. Конечно, то, что искали не их, а мужчину на малиновом «ягуаре», немного успокаивало. Но и о них все-таки что-то знали, правда, назвали их просто «ворами»…

Малиновый «ягуар» вдруг сам собой возник в памяти, словно перед глазами Ника. Да, только вчера они видели малиновый «ягуар», въезжавший в усадьбу, за забор которой он. Ник, бросил четыре кило мороженой рыбы.

Совершенно ясно стало Нику, что все то — «кадры» из одного фильма: и они вдвоем с Сахно, и лысый в малиновом «ягуаре», и человек, направлявший их по телефону то в Моншау, то сюда, под Трир. Он или они, видимо, и занимаются этими поисками. Поисками денег… А они с Сахно словно проверяют версии или, попросту говоря, делают черную работу. Рассказать ли про заметку Сергею? Наверное, надо будет, но потом, думал Ник. Потом, когда они вернутся в Ойскихен. Может, и про таблетки ему рассказать? Нет, это опасно.

Ник тяжело вздохнул.

— Ты чего? — не отвлекаясь от дороги, спросил Сахно.

— Да так, живот болит, — соврал Ник и тут же почувствовал, как в животе действительно закололо.

Вспомнил, как в детстве бабушка говорила: «Не придумывай себе болезни, а то так заболеешь, что и врач не поможет!» А к чему это она говорила? А-а, да, вспомнил. Это он не хотел картошку на огороде окучивать и сказал, что голова болит. Кажется, тогда она действительно заболела.

Сахно свернул налево, проехал первое село и дальше поехал медленнее.

Остановился на знакомой развилке. Потом проехал еще метров пять вперед, в лес, и остановился среди молоденьких сосен.

Вышли из машины. Сахно достал чемодан, и они молча пошли по узкой асфальтовой дорожке.

— Пойдем вдоль забора, — предложил Ник, когда они вышли к воротам. — Надо дерево поудобнее поискать.

Сахно на мгновение остановился и прислушался. Вокруг усадьбы было тихо.

— А ты уверен, что там есть собаки? — спросил Сергей.

— Должны быть.

Прошли они метров двести и остановились, увидев крепкий старый дуб, росший метрах в пяти от кирпичного забора. Нижние мощные ветки дерева показались Нику удобной лестницей. Сахно опустил чемодан на землю. Прислушался еще разок. Потом достал винтовку и умело, за какую-то минуту собрал ее. Даже в темноте, к которой, правда, уже привыкли их глаза, винтовка с мощным оптическим прицелом и длинным глушителем показалась Нику зловещим оружием. Но Сахно держал ее в руках легко, словно примеряя к себе, к своему плечу. Он направил ее на дуб и нажал что-то на оптике. На коре дуба зажегся красный прицельный светлячок.

— Хорошая штучка, — прошептал Сахно. — На, подержи. Ник не ожидал, что винтовка окажется такой тяжелой. Сергей поднялся на три ветки вверх и протянул руку. Получив винтовку, покарабкался дальше.

Нику и самому хотелось забраться на дерево. Может быть, из-за не полностью осознанного страха. Может, из любопытства. Конечно, ему хотелось заглянуть за забор. Но оба эти чувства были детского происхождения: и страх, и любопытство, а потому бороться с ними было легко. Приказал себе и сам же себе подчинился.

Ник посмотрел наверх, разглядел там Сергея, примостившегося на толстой ветке метрах в пяти от земли.

— Ну что? — шепотом спросил Ник.

— Пока ничего.

Началось ожидание. Тишина, в которой стали вдруг проклевываться ночные лесные звуки, какой-то шорох, далекий крик ночной птицы.

— Что-то есть! — донесся сверху шепот Сергея. Ник наблюдал, как Сахно приложился к винтовке, вжал ее в себя, сросся с нею, не отрывая глаза от оптического прицела. Донесся щелчок выстрела.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Ник.

— Мимо…

Прошло еще полчаса и снова Сахно шевельнулся, ожил, видимо что-то увидев.

Ник уже не спрашивал его. Он просто ждал. Снова прозвучал тихий, приглушенный выстрел.

— Готово! — шепнул сверху Сахно.

— Собака?

— Ну да! Если б надо было по людям — уже троих можно было бы уложить…О, еще одна!

— Четыре хватит? — спросил минут через пятнадцать Сахно.

— Хватит.

— Тогда я слажу!

Спустившись вниз, Сергей быстро разобрал винтовку и заспешили они с Ником назад.

Из-за забора усадьбы донеслись какие-то звуки. Было слышно, как хлопнула дверь и кто-то что-то крикнул.

Эти невнятные выкрики заставили Ника и Сергея ускорить шаг. Увидев машину, они уже не шли, а бежали к ней. Рванули с места и помчались по узкому шоссе, словно за ними гнались.

Уже подъезжая к Триру, сбавили скорость.

— Останови у телефонной будки! — попросил Ник. Ник бросил двадцать пфеннигов в аппарат, набрал врезавшийся в память номер — 546-33. На другом конце линии сработал автоответчик, на чистом немецком языке попросив оставить сообщение после длинного гудка. — Есть несколько вопросов, — заученно произнес Ник и опустил трубку.

Теперь можно было ехать дальше. Часы показывали полвторого. Улицы города были совершенно пусты.

Видимо, предвкушая извилистый участок дороги заТриром, Сахно скривил губы.

— Ты чего? — спросил Ник.

— Выпить хочется, — признался Сахно.

— Завтра выпьем, — пообещал Ник. — С получки.

* * *

Из ресторана «Плаца» Виктор возвращался в скверном настроении. Не только потому, что торговый советник из украинского посольства несколько раз подчеркнул ему, что он за столом лишний. Швед и немец тоже на него внимания не обращали и словно не замечали его. Выпив граммов сто водки и съев салат из зелени и крабового мяса, Виктор поднялся и, молча кивнув безразлично посмотревшим на него соседям по столу, ушел.

По его подсчетам до гостиницы от ресторана было не больше километра пути, да и дорога — проще не придумаешь. Все время прямо, потом за старинной церковью направо.

Шел он медленно, уже немного сожалея, что откланялся, не дождавшись заказанной отбивной по-аргентински. И чем больше он думал об этой несъеденной отбивной, тем сильнее ощущал голод. Широкий тротуар, несмотря на поздний час, был заполнен прохожими. В основном гуляла молодежь. Несколько раз прошел Виктор мимо широко открытых дверей, откуда доносилась бодрящая и ритмичная дискотечная музыка. Лондонская молодежь тусовалась, перетекала из одного клуба в другой.