Следы на снегу - Георгий Брянцев

Петренко опустился на колени, прощупал ногу в голени, а когда дошел до ступни, Шелестов дернулся и едва не вскрикнул.

Петренко посмотрел на майора, на лице которого отразилась боль, и сказал не совсем уверенно:

- Возможно, вывих, вам надо разуться.

Майор закивал головой.

И уже более уверенно Петренко распорядился:

- Надюша! Давайте сюда санитарную сумку, я быстренько разведу огонь.

Пока Эверстова отвязывала с нарт сумку, а Петренко подбирал сухие сучья и поленья, майор еще раз попытался стать на левую ногу и опять, ощутив боль, сел на нарты.

"Черт бы побрал эту яму, - в сердцах подумал он. - Этого сейчас только и не хватало. Хорошо еще, что Грицько и Надюша не навалились на меня со своими оленями и нартами. Совсем была бы каша".

Несколько минут спустя вблизи огня костра Петренко уже осторожно держал в обеих руках разутую ногу майора.

- Да, вывих... Определенно вывих. Видите, уже опухоль, - говорил он, ощупывая больное место. - Вывих в щиколотке. Неприятно, но не страшная вещь. Со мной это не раз приключалось, когда прыгал на лыжах с трамплина. Я уже имею кое-какой опыт в этом отношении. Дайте-ка, Надюша, вазелин, - и тут Петренко без предупреждения сильно дернул на себя ногу майора, заставив его вскрикнуть, вновь ощупал, намазал вазелином и стал делать массаж. - Ну, как теперь? - спросил он майора немного погодя.

- Лучше, товарищ Грицько, - ответил Шелестов и облегченно вздохнул. Определенно лучше. Я никак не ожидал, что вы мастер на все руки.

- Уж прямо и мастер, - возразил лейтенант, смущенный похвалой. Хороший физкультурник все должен уметь.

- А вы считаете себя хорошим? - с улыбкой спросила Эверстова, довольная тем, что молодой лейтенант оказался таким энергичным и расторопным.

- А разве я так сказал? - еще больше смутился Петренко.

Шелестов и Эверстова впервые после памятной ночи рассмеялись.

- Но учтите, Роман Лукич, - продолжал лейтенант. - Опухоль увеличится и, пожалуй, продержится два-три дня.

- Чувствую, чувствую, - согласился Шелестов. - Она, эта опухоль, нужна мне сейчас, как трамвайный билет.

Теперь рассмеялся Петренко.

Ступать на левую ногу майор теперь не мог, а поэтому прыгал на правой. На больную ногу Петренко наложил компресс, а так как с компрессом нога не входила в торбаз, то последний пришлось разрезать в подъеме. Когда торбаз водворили на ногу, Петренко обмотал его своей обмоткой.

Майору неудобно было сидеть на нартах в прежней позе, он не мог упираться обеими ногами, а упирался только правой. Поврежденную ногу он положил сверху, вытянув вперед.

- Не нога стала, а какая-то колода, - возмущался майор, пристраиваясь на нарты лейтенанта Петренко. - Теперь вы, Грицько, поедете головным и постарайтесь быть внимательнее меня. Если и вы еще свернетесь в какую-нибудь яму, то нам не догнать Белолюбского.

- Догоним, куда они от нас денутся, - уверенно сказал Петренко, осматривая упряжку оленей и нарты, на которых ехал ранее майор.

Молодой лейтенант был очень доволен тем, что Шелестов поручил ему идти головным.

"Действительно, надо глядеть в оба", - рассуждал он, проверяя, как закреплен груз на нартах и не вывалится ли что по пути после такой встряски.

- Трогайте, трогайте. Зимний день короток, - поторапливал его Шелестов.

- Сейчас, товарищ майор, - отозвался Петренко, оседлал нарты и, подражая майору, гикнул на оленей.

Те взяли с места крупной рысью.

А примерно через час передняя упряжка, управляемая Петренко, внезапно встала. Олени майора не смогли сдержать бега и вскочили передними ногами на задок нарт лейтенанта.

- Что случилось? В чем дело?

Петренко легко соскочил с нарт и взял винтовку на изготовку.

- Ночевали они здесь. Видите? - показал он на виднеющиеся на снегу остатки костра, хвойный настил и отпечатки человеческих ног.

Майор внимательно осмотрел местность. Она была здесь дикой, угрюмой.

- А ну-ка, Таас Бас, ищи... ищи чужого... - отдал он команду собаке.

Таас Бас забегал, принюхиваясь к запахам, оставленным чужими людьми. Эти запахи ему уже были знакомы - и вызывали у него приступы озлобления. Шерсть на загривке Таас Баса приподнялась. Он остановился на мгновение у перегоревшего костра, потянул носом и решительно бросился на запад, по следу, оставленному нартами.

- Я пробегусь за ним, посмотрю... - сказал Петренко, снимая с нарт лыжи.

- Давайте, - согласился Шелестов. - Только недалеко.

- Есть недалеко, - и лейтенант побежал за собакой по накатанному следу.

Эверстова тоже сошла с нарт и начала осматривать место привала преступников. Она обошла вокруг костра и вдруг увидела новый след.

- Товарищ майор! - вскрикнула она,

- Да, Надюша!

- Лыжный след.

- Лыжный?

- Да.

- Куда идет?

- А вот, смотрите, - и она попыталась пробежать по свежему следу, но вскоре провалилась по колени в снег. - След ведет в противоположную сторону.

- Вижу, вижу. Пока он идет на северо-восток.

- Придется встать на лыжи и проверить, - предложила Эверстова.

- Проверить надо, но не вам. Вот лейтенант возвратится, мы ему и поручим это дело.

- Да я ведь, Роман Лукич, не хуже его бегаю.

- Не в этом дело, Надюша. Вы же теперь еще лучше должны понимать, кого мы преследуем.

- Я понимаю, но...

- А если понимаете, значит хорошо. Да вот и лейтенант.

Действительно, возвращался Петренко. Впереди его бежал Таас Бас. Пес, достигнув делянки, огляделся, опустил голову, принюхался и сразу же обнаружил лыжный след, замеченный Эверстовой. Таас Бас взвизгнул и бросился по следу.

- Что это такое? - спросил озадаченный Петренко.

- Новый след. Лыжный. Один из них пошел на лыжах. Я сразу увидела, горячо выпалила Эверстова.

Петренко присвистнул и сказал:

- А нартовый след пошел на запад, а точнее, даже на северо-запад. Я пробежал метров двести, а Таас Бас дальше. Так что же? Выходит, что и этот след надо проверить.

- Обязательно, - сказал майор. - Пройдите, проверьте, а тогда будем решать, что предпринять.

- Есть, - ответил Петренко и встал на готовую лыжню.

- Но далеко не уходите, - опять предупредил майор.

- Понимаю...

Петренко возвратился, примерно, через полчаса. Шелестов и Эверстова в ожидании его грелись у разведенного костра.