Опасная тихоня - Елена Яковлева

- Она.., она жива? - Неожиданно обнаружилось, что голова у меня и в самом деле кружится. Насчет тошноты пока ничего определенного сказать не могу.

- Кажется, жива, - не очень уверенно ответил аналитик.

Я вспомнила, как безжалостно Викинг колошматил Майю, и скрипнула зубами.

- Вам плохо? - кинулся ко мне белобрысый медик. - Что, голова кружится?

И тут появился Викинг, легкий на помине, чтоб ему... Наклонился надо мной и поинтересовался:

- Ну, как дела?

Я брезгливо отодвинулась:

- Спешу вас разочаровать, как вы ни старались, мозги у меня не выскочили.

Тонкие губы Викинга скривились:

- Я же не нарочно, это же случайно вышло...

- Ботинками? Случайно? - прошипела я, отворачиваясь.

- Ты про эту идиотку, что ли? - Викинг впервые "тыкал", обращаясь ко мне. - А что, было бы лучше, если бы она кислотой кому-нибудь в лицо плеснула? Тебе, например? Без глаз бы осталась, дура!

Ну и хамло! Я сузила глаза и поймала "в фокус" гладкую физиономию этого садиста, словно в прицел. Аналитик тем временем тихо увещевал распоясавшегося пашковского костолома.

- Спокойно, спокойно, - бубнил он, - не исключено, что у нее сотрясение.

- А чего она, - огрызался Викинг, совсем как какой-нибудь базарный качок со стриженым затылком. - Хорошо, что кислота была в бутылке, а не в банке. Так только на ноги попало, а могло и в лицо. Это же настоящее покушение!

В разговор вмешался медик, справедливо заметивший:

- Спорить потом будете, сейчас нужно пострадавшую отправить в больницу. И уже ко мне:

- Сильно голова кружится?

- Ничего я не знаю, - буркнула я, опустив подбородок. На самом деле самочувствие у меня было преотвратное.

- Тогда я сейчас распоряжусь насчет носилок, - сказал молодой доктор.

Носилок? Он сказал "носилок"? Только этого мне и не хватало!

- Дойду сама, - заявила я и попыталась подняться со стула. В ушах у меня сразу же зазвенело, а перед глазами поплыли оранжевые круги. Я снова упала на стул.

- Ну вот, что я говорил, - констатировал доктор и скрылся за стеклянными дверями. Через минуту он вернулся с двумя хиляками бомжеватого вида, которые тащили пустые носилки и, похоже, изнемогали от их тяжести. Что-то с ними будет, когда я возложу на носилки свои мощи? Да они меня просто уронят!

Как ни странно, на выручку мне пришел Викинг. Он смерил взглядом инвалидную команду, которую привел доктор, и сказал:

- Мы сами обойдемся.

А потом отошел в противоположный конец вестибюля, где, оказывается, все это время находился Пашков, под бдительным присмотром двух подручных Викинга. Викинг им что-то сказал, и они уверенно и целеустремленно двинулись в мою сторону. Сам Викинг на этот раз остался при драгоценном патроне.

Через несколько минут крепкие охранники уже тащили меня на носилках. Со мной такое было в первый раз в жизни (дай Бог, чтоб последний!), и я чувствовала себя смертельно раненным комиссаром. Для полного сходства оставалось приподнять голову и прошептать запекшимися губами:

- Товарищи, отомстите за нас...

Но мне было не до шуток. Во-первых, от качки меня, как и предсказывал белобрысый доктор, начало тошнить, во-вторых, я не переставала думать о Майе, судьба которой по-прежнему оставалась для меня неясной. Перед глазами все еще стояла страшная картинка ее избиения Викингом. Этот его громадный башмак... Стоп, но как и почему она оказалась на ступеньках Дома железнодорожника? Выходит, тогда я не ошиблась и бежала по проспекту вовсе не за призраком, а за самой настоящей Майей? Но где она скрывалась все эти дни и что ее заставило налить кислоты в бутылку из-под кетчупа и совершить этот бессмысленный поступок?

* * *

- Так, еще одну привезли, - вздохнула пожилая врачиха из приемного покоя и посмотрела на часы. - Быстрее бы уже смена кончилась. - А потом покосилась на молодого белобрысого доктора, который доставил меня в больницу. - Что там вообще происходит, ледовое побоище, что ли?

- Вроде того, - хмыкнул молодой доктор и добавил уже серьезнее:

- Очень похоже на сотрясение.

- Подумаешь, удивил, - фыркнула его пожилая коллега. - Эта уже четвертая сегодня. Двух бабенок привезли утром с ДТП, пятнадцать минут назад еще одну, тоже живого места не было. Документов, кстати, тоже. Милиционеры тут ждали, думали, может, у нее в одежде что-нибудь найдется...

Я поняла, что речь идет о Майе.

- И что, нашли документы? - поинтересовался белобрысый.

- Да где там, ничего при ней не было, а у самой не спросишь - без сознания. Что там вообще произошло, я так и не поняла? Эти, из милиции, такие темнилы...

Белобрысый эскулап искоса посмотрел на меня:

- Я точно не знаю, какая-то потасовка. Кто-то кого-то кислотой облил.

Я в это время уже сидела на кушетке, обитой кожзаменителем, и меня буквально мотало из стороны в сторону.

- Бледная какая, аж зеленая, - оценила мое состояние врачиха и покачала головой, но тем не менее подробно выпытала у меня паспортные данные: фамилию, имя и домашний адрес. Потом разглядела прореху на моем пальто и всплеснула руками:

- Господи, а это что такое?

- Особенности национальных выборов, - туманно ответствовала я, после чего в ушах у меня зазвенело особенно пронзительно.

* * *

Назавтра первым у меня возник Ледовский. С охапкой чайных роз, коробкой конфет и пакетом фруктов - "джентльменский набор", все, что полагается смертельно больным и умирающим. А сам Ледовский в качестве бесплатного приложения к этому набору. Не сомневаюсь, что уже в коридоре он успел очаровать медперсонал женского пола, потому что юная медсестричка объявила мне о его визите с придыханием, при этом на ее свеженьких щечках горел кумачовый румянец. Я почувствовала, как в глубине моей души шевельнулся червячок ревности, но такой вялый и ленивый, что я легко его прихлопнула.

Ледовский положил цветы и фрукты на тумбочку и, склонившись надо мной, попытался наградить дежурным поцелуем. Я отвернулась, и он тыкнулся губами в казенную подушку в наволочке, уставленной штампами, извещающими широкую общественность о том, что это неотъемлемая собственность третьей горбольницы. И все-таки я уловила исходящий от Дедовского запах - крахмальной рубашки, хорошего лосьона для бритья и крепкого утреннего кофе. Собственно, потому я и отвернулась, я-то даже зубы не чистила, впрочем, по весьма объяснимой причине: собираясь на вчерашнюю пресс-конференцию, не догадалась прихватить с собой зубную щетку.

- Выглядишь хорошо, - польстил мне Ледовский. - С врачом я уже разговаривал, обещает, что долго ты здесь не залежишься, не больше недельки. Да, кстати, завтра у них освободится одноместная палата, и тебя переведут.